«БАРБАРО́ССА» («Barbarossa Fall»), кодовое обозначение плана нападения Германии на СССР во 2-ю мировую войну (дано в честь имп. Священной Рим. империи Фридриха I Барбароссы). Разработка плана «Б.» началась по распоряжению А. Гитлера, отданному 21.7.1940, после разгрома Франции Германией (работа над планом войны против СССР к этому моменту уже велась). Разрабатывалось неск. вариантов плана, основой стал план Гл. командования сухопутными силами (ОКХ), разработанный с учётом др. планов ген.-л. Ф. Паулюсом и первоначально называвшийся «Отто». 18 дек. Гитлер после внесённых изменений утвердил оперативную Директиву № 21 штаба оперативного руководства Верховного главнокомандования вооруж. силами (план «Б.»). План был доработан и дополнен в изданной 31.1.1941 «Директиве по сосредоточению войск» ОКХ.

Гл. стратегич. цель «Б.» заключалась в том, чтобы нанести поражение СССР в быстротечной кампании (см. «Блицкриг»). Герм. командование планировало, захватив с начала войны инициативу, ударами подвижных группировок прорвать фронт гл. сил Красной Армии в Прибалтике, Белоруссии и на Украине и, используя эти прорывы, уничтожить разобщённые группировки сов. войск западнее рек Днепр и Зап. Двина. Считалось важным не дать сов. войскам отступить в глубь страны. Предусматривалось участие в боевых действиях на стороне Германии вооруж. сил Румынии и Финляндии. Герм. группа армий «Север» должна была наступать на г. Даугавпилс и на г. Опочка, южнее Пскова, отрезая сов. войскам отход из Прибалтики, а затем при поддержке части сил группы армий «Центр» овладеть Ленинградом, лишив базы Балтийский флот; группа армий «Центр» – окружить и уничтожить сов. войска между городами Белосток и Минск, далее наступать на Смоленск, а после захвата Ленинграда группой армий «Север» – на Москву; группа армий «Юг» – нанести удар из района Люблина на Киев, затем отрезать сов. войскам пути отступления за р. Днепр, окружить их и уничтожить. Отдельной герм. армии «Норвегия» ставилась задача совм. с фин. дивизиями наступать на Мурманск. Фин. войска должны были организовать наступление на Карельском перешейке и, возможно, к востоку от Ладожского оз., а также овладеть сов. базой на п-ове Ханко. Рум. войска должны были поддержать наступление юж. фланга герм. войск и нести охранную службу в тыловых районах. Задачи ВВС – борьба с сов. авиацией и оказание поддержки сухопутным войскам, ВМФ – блокирование сов. флота в Балтийском море. Предполагалось, что герм. войска в течение 8–10 нед. выйдут на линию Астрахань – Архангельск, после чего авиация уничтожит сов. пром-сть на Урале. Нападение на СССР было запланировано на май 1941, перенесено на 22 июня в связи с Балканской кампанией 1941.

План «Б.» дополнялся рядом директив и приказов – о политич. и экономич. управлении на оккупированных территориях, о поведении войск на оккупированной территории, об обращении с военнопленными, о дезинформации противника и пр. Они предопределили жестокие методы оккупац. политики (предполагалось не препятствовать воен. преступлениям по отношению к гражданам СССР, обязательно уничтожать ряд категорий военнопленных – комиссаров, коммунистов, евреев и др. меры). Предусматривалась безжалостная эксплуатация населения и природных ресурсов оккупированных территорий в интересах продолжения войны.

План «Б.» являлся частью политики Германии, целью которой было уничтожение СССР и расчистка «жизненного пространства» на востоке. Предполагалось в дальнейшем использовать ресурсы и территорию СССР для продолжения борьбы с Великобританией. Разгром СССР должен был показать Великобритании бесперспективность продолжения сопротивления и удержать США от вступления в войну.

Сосредоточение герм. войск по плану «Б.» началось в февр. 1941 (к этому времени у границ СССР уже находились 44 дивизии) и осуществлялось в 5 этапов. Первый эшелон (8 дивизий) перебрасывался 4 февр. – 12 марта, второй (18 дивизий) – 16 марта – 8 апр., третий (16 дивизий) – 10 апр. – 10 мая, четвёртый (47 дивизий) – 25 мая – 22 июня, пятый (24 дивизии) прибывал после начала боевых действий. К 22 июня у границ СССР была сосредоточена группировка численностью св. 4,3 млн. чел., имевшая св. 4 тыс. танков и САУ, до 50 тыс. орудий и миномётов, до 5 тыс. самолётов, состоявшая из 154 дивизий (в т. ч. 17 танковых и 13 моторизованных) и 18 бригад Германии и её союзников (Румынии, Венгрии и Финляндии).

Недооценив политич. устойчивость, воен. и экономич. потенциал СССР и рассчитывая на быструю победу над ним, воен. и политич. руководство Германии не готовилось к затяжной войне. План «Б.» оказался сорван: в Приграничном сражении 1941 сов. Юго-западный и Южный фронты избежали окружения и уничтожения, в Смоленском сражении 1941 герм. войска неожиданно для их командования столкнулись со вторым стратегич. эшелоном Красной Армии. Опасаясь удара по открытым флангам группы армий «Центр», герм. командование до 30 сент. отложило наступление на Москву для проведения Киевской операции 1941, в Московской битве 1941–42 герм. войска потерпели поражение.

ЛЕНИНГРА́ДСКАЯ БИ́ТВА 1941–44, в Вел. Отеч. войну совокупность оборонит. и наступат. операций сов. войск, проведённых 10.7.1941–9.8.1944 на сев.-зап. стратегич. направлении в целях обороны Ленинграда (ныне С.-Петербург) и разгрома герм. группы армий «Север» и фин. войск между Онежским и Ладожским озёрами и на Карельском перешейке. В Л. б. в разное время участвовали войска Северного, Северо-Западного, Ленинградского, Волховского, Карельского и 2-го Прибалтийского фронтов, соединения Авиации дальнего действия (АДД) и Войск ПВО территории страны, Балт. флот (БФ), Чудская, Ладожская и Онежская воен. флотилии, формирования партизан, а также жители Ленинграда и Ленингр. области.

Предпринимая нападение на СССР, руководство Германии придавало исключит. значение захвату Ленинграда. По замыслу противника группа армий «Север» (командующий – ген.-фельдм. В. фон Лееб) в составе 16-й и 18-й полевых армий и 4-й танковой группы должна была правым крылом (4-я танковая группа) отрезать Ленинград с востока и юго-востока. Закрепление успеха возлагалось на 16-ю армию. Соединения 18-й армии получили задачу отсечь и уничтожить сов. войска в Эстонии. Финским армиям – Карельской и Юго-Восточной – предстояло перейти в наступление на Карельском перешейке, а также между Онежским и Ладожским озёрами, чтобы соединиться с герм. войсками в районе Ленинграда и захватить город. Наступление группы армий «Север» поддерживал герм. 1-й возд. флот, а действия войск противника, сосредоточенных в Финляндии, – часть сил герм. 5-го возд. флота и фин. ВВС. К 10.7.1941 на дальних юго-зап. и сев.-зап. подступах к Ленинграду командование противника имело 38 дивизий (32 пех., 3 танковые и 3 моторизованные), 1 кавалерийскую и 2 пех. бригады (всего ок. 810 тыс. чел., 440 танков и штурмовых орудий, ок. 5,3 тыс. орудий и миномётов, ок. 1,2 тыс. самолётов). Герм. и фин. войскам противостояли Сев. фронт (ген.-л. М. М. Попов) в составе 7-й и 23-й общевойсковых армий (всего 8 дивизий) и Сев.-Зап. фронт (ген.-м. П. П. Собенников) в составе 8, 11 и 27-й общевойсковых армий (31 дивизия и 2 бригады). Всего к началу Л. б. в войсках Сев. и Сев.-Зап. фронтов и на БФ (вице-адм. В. Ф. Трибуц) насчитывалось ок. 540 тыс. чел., ок. 700 танков, ок. 5 тыс. орудий и миномётов, 235 боевых самолётов и 19 боевых кораблей. Для улучшения стратегич. руководства войсками ГКО СССР 10.7.1941 образовал Гл. командование Сев.-Зап. направления (Маршал Сов. Союза К. Е. Ворошилов), подчинив ему Сев. и Сев.-Зап. фронты, Сев. и Балт. флоты. На дальних и ближних подступах к городу совместными силами войск и населения строились оборонит. рубежи (общая протяжённость ок. 900 км), были сформированы 10 дивизий нар. ополчения (ок. 160 тыс. чел.) и десятки партизанских отрядов. Из города были эвакуированы дети, часть пром. оборудования и культурных ценностей. Оставшаяся в городе пром-сть перестраивалась на произ-во боевой техники, вооружения и боеприпасов.

С 10.7.1941 развернулось наступление герм. войск на юго-зап. и сев.-зап. подступах к Ленинграду. Почти одновременно враг нанёс удары на лужском, новгородском и старорусском направлениях, в Эстонии, на петрозаводском и олонецком направлениях. В конце июля противник вышел на рубеж рек Нарва, Луга и Мшага, где перешёл к обороне и провёл перегруппировку. На Карельском перешейке с 31 июля сов. войска вели бои с наступающими фин. войсками и к 1 сент. остановили их на рубеже гос. границы 1939. На олонецком, петрозаводском и свирском направлениях войска РККА при поддержке Ладожской военной флотилии, ведя с 10 июля упорные бои, к концу сентября остановили противника на рубеже р. Свирь. В августе развернулись бои на ближних подступах к Ленинграду. С 8 авг. герм. войска перешли в наступление на красногвардейском направлении и 16 авг. захватили Кингисепп, а к 21 авг. вышли к Красногвардейскому укреплённому району, пытаясь обойти его с юго-востока и ворваться в Ленинград. С 22 авг. по 7 сент. шли ожесточённые бои на ораниенбаумском направлении. На новгородско-чудовском направлении, где противник наносил гл. удар, сов. войска пытались контратаковать, но существенных результатов не добились и 19 авг. оставили Новгород, а 20 авг. – Чудово. Создалась опасность окружения Ленинграда. ГКО СССР 21 авг. направил в Ленинград комиссию (Н. Н. Воронов, П. Ф. Жигарев, А. Н. Косыгин, Н. Г. Кузнецов, Г. М. Маленков, В. М. Молотов), которая признала целесообразным ликвидировать Гл. командование Сев.-Зап. направления. Ставка Верховного Главнокомандования (ВГК) 23 авг. разделила Сев. фронт на Карельский (команд. – ген.-л. В. А. Фролов) и Ленинградский (М. М. Попов, с 5 сент. К. Е. Ворошилов, с 12 сент. ген. армии Г. К. Жуков) фронты; 27 авг. ГКО СССР расформировал Гл. командование Сев.-Зап. направления, а Карельский, Ленинградский и Северо-Западный (с 23 авг. ген.-л. П. А. Курочкин) фронты подчинил непосредственно Ставке ВГК. Обстановка под Ленинградом оставалась чрезвычайно напряжённой. Герм. войска возобновили наступление вдоль шоссе Москва – Ленинград и 25 авг. захватили Любань, 29 авг. – Тосно, а 30 авг. вышли на р. Нева и перерезали ж.-д. сообщение Ленинграда со страной. 30 авг. – 9 сент. противник вёл ожесточённые бои в районе Красногвардейска, но его атаки были отбиты. Однако 8 сент. герм. войска прорвались через ст. Мга на Шлиссельбург и отрезали Ленинград с суши, началась Ленинграда блокада 1941–44. С 4 сент. противник начал арт. обстрелы города и систематич. налёты авиации. Выход герм. соединений к Красногвардейску и Колпино вынудил сов. войска, оборонявшиеся в районе Луги, отойти на север. 9 сент. герм. войска нанесли гл. удар из района западнее Красногвардейска, прорвали оборону сов. войск в районе Красного Села и оттеснили их к юго-зап. окраинам Ленинграда. Воен. совет Ленингр. фронта 17 сент. издал приказ, в котором потребовал: «Ни шагу назад с занимаемого рубежа!» Сов. войска сумели остановить противника. На исход оборонит. сражения под Красногвардейском и Колпино оказало влияние начавшееся 10 сент. по указанию Ставки ВГК наступление сов. войск из района Волхова на Мгу и Синявино, сковавшее значит. силы противника. Одновременно с правого берега Невы в направлении Синявина, Мга перешли в наступление войска Невской оперативной группы, которые к 26 сент. форсировали Неву и захватили небольшой плацдарм в районе Моск. Дубровки (т. н. Невский пятачок). В середине сентября герм. войска вышли к Финскому зал. в районе Стрельны и отрезали находившиеся западнее сов. войска, которым, благодаря поддержке БФ, удалось удержать Приморский (Ораниенбаумский) плацдарм. Все попытки противника прорваться через Неву навстречу фин. войскам, а также продвинуться вдоль шоссе Москва – Ленинград и штурмом взять город оказались безуспешными. Не достигли своей цели и массированные удары герм. авиации по кораблям БФ и Кронштадту, нанесённые 21–23 сентября. В конце сентября линия фронта под Ленинградом стабилизировалась. План герм. командования по захвату города с ходу потерпел крах, что повлекло за собой и срыв намерений противника повернуть осн. силы группы армий «Север» для наступления на Москву.

В окт. 1941 с целью деблокировать Ленинград силами Ленингр. фронта была начата Синявинская наступат. операция. Однако завершить её не удалось, т. к. сов. ВГК было вынуждено перебросить часть войск [8 дивизий с Ленинградского (с 11 окт. команд. – ген.-м. И. И. Федюнинский; с 27 окт. – ген.-л. М. С. Хозин; с 10.6.1942 – ген.-л. артиллерии, с 15.1.1943 ген.-полк., с 17.11.1943 ген. армии, с 18.6.1944 Маршал Сов. Союза Л. А. Говоров), Сев.-Западного (с 5 окт. 1942 Маршал Сов. Союза С. К. Тимошенко) фронтов и из резерва Ставки ВГК] на тихвинское направление, где противник развернул наступление с целью выйти к р. Свирь и соединиться здесь с фин. войсками для более надёжной блокады Ленинграда. Несмотря на сопротивление сов. войск, 8 нояб. противник захватил Тихвин и перерезал последнюю железную дорогу, по которой к Ладожскому оз. доставлялись грузы для осаждённого города, но прорваться к р. Свирь ему не удалось. Сов. войска перешли в наступление, 20 нояб. овладели Малой Вишерой, 9 дек. – Тихвином и отбросили врага за р. Волхов. Однако положение Ленинграда продолжало оставаться тяжёлым. Запасы сырья были очень ограниченны, продовольствие и топливо на исходе. В городе начался голод. Кроме того, герм. командование пыталось сломить сопротивление защитников Ленинграда бомбардировками с воздуха и обстрелом тяжёлой артиллерией. Для противодействия герм. дальнобойной артиллерии на Ленингр. фронте была создана спец. фронтовая контрбатарейная группа. С лета 1942 стали планироваться и осуществляться артиллерийские (а затем и арт.-авиац.) удары по батареям, обстреливавшим Ленинград. В июне обстрелы города резко сократились, а к октябрю их интенсивность уменьшилась в 3–4 раза. Под Ленинградом зародилось массовое снайперское движение (указом Президиума ВС СССР от 6.2.1942 десяти лучшим снайперам Ленингр. фронта присвоено звание Героя Сов. Союза, а 130 награждены орденами и медалями), активную борьбу вели партизаны, отвлекая значит. силы врага с фронта. Попытки деблокады Ленинграда в 1942 (наступления на любанском направлении в январе – апреле и на синявинском направлении в августе – октябре) из-за недостатка сил и средств, недочётов в организации успеха не имели, однако эти активные действия сов. войск сорвали готовившийся новый штурм города. Контрнаступление сов. войск в ходе Сталинградской битвы 1942–43 вынудило герм. командование перебросить часть войск из района Ленинграда, что создало благоприятную обстановку для его деблокады.

Войска 67-й армии Ленингр. фронта, 2-й ударной армии и части сил 8-й армии Волховского фронта (создан 17.12.1941; команд. – ген. армии К. А. Мерецков) при поддержке АДД, артиллерии и авиации БФ 12–30.1.1943 встречными ударами в узком выступе между Шлиссельбургом и Синявином (южнее Ладожского оз.) разорвали кольцо блокады и восстановили сухопутную связь Ленинграда со страной. Через образовавшийся коридор (шириной 8–11 км) в течение 17 сут были проложены железная дорога и автомобильная трасса, подвергавшиеся постоянным обстрелам герм. артиллерии. Попытки расширить сухопутные коммуникации (наступление в февр. – марте 1943 на Мгу и Синявино) не достигли цели. В июле – авг. 1943 на Мгинском выступе сов. войска нанесли поражение войскам герм. 18-й армии и не допустили переброски войск противника на др. фронты. Бои под Ленинградом сковали ок. 30 вражеских дивизий, что не позволило герм. командованию усиливать войска, перешедшие в марте 1943 в контрнаступление в районе Харькова, а также в ходе Курской битвы 1943. В сентябре сов. войска овладели мощным узлом обороны Синявино, а в октябре противник отвёл свои части на р. Волхов. В янв. – марте 1944 сов. командование провело Ленинградско-Новгородскую операцию 1944, в результате которой было нанесено поражение герм. группе армий «Север», освобождены почти вся Ленингр. обл. и часть Калининской обл. Сов. войска вступили в пределы Эстонии, сложились благоприятные условия для разгрома противника в Прибалтике и к северу от Ленинграда. Летом 1944 войска Ленингр. и Карельского фронтов в ходе Выборгско-Петрозаводской операции 1944 нанесли поражение войскам противника, оборонявшимся на Карельском перешейке и в Юж. Карелии, что подготовило условия для освобождения Заполярья и вывода из войны Финляндии.

Л. б. имела большое политич. и воен.-стратегич. значение, оказала влияние на ход боевых действий на др. направлениях сов.-герм. фронта. Сов. войска под Ленинградом оттянули на себя ок. 20% герм. войск на вост. фронте и всю фин. армию, разгромили до 50 дивизий противника. Герм. командование не могло перебрасывать из-под Ленинграда крупные силы на др. участки фронта (под Москву, Сталинград, Курск). С окончанием Л. б. сев. крыло стратегич. фронта герм. войск оказалось на грани развала. Потери сов. войск в ходе Л. б. составили: безвозвратные – ок. 980 тыс. чел., санитарные – ок. 1,95 млн. чел. Мн. части и соединения были преобразованы в гвардейские, награждены орденами, получили поч. наименование «Ленинградских». Св. 350 тыс. воинов Ленингр. фронта были награждены орденами и медалями, 226 из них присвоено звание Героя Сов. Союза. Указом Президиума ВС СССР от 22.12.1942 учреждена медаль «За оборону Ленинграда» (всего награждено ок. 1,5 млн. чел.), 26.1.1945 город награждён орденом Ленина. Указом Президиума ВС СССР от 8.5.1965 Ленинград награждён медалью «Золотая Звезда» и ему присвоено звание «Город-герой».

Предшествующие события

Война с Советским Союзом, несмотря на первоначальные победы, развивалась для немецкого командования несколько по иному сценарию, нежели с Польшей или западноевропейскими странами. План блицкрига (Операция «Барбаросса») предполагал взятие Москвы в течение первых 10-12 недель войны. Однако, несмотря на успехи вермахта в первые дни наступления, усилившееся сопротивление Красной армии и ряд объективных причин помешали его выполнению.

Только Смоленское сражение июля — сентября 1941 года задержало продвижение захватчиков к Москве на два месяца. Германские стратеги не смогли в полной мере предусмотреть всех издержек, связанных со значительным расширением фронта, износом материальной части ударных группировок и падением наступательного духа солдат и офицеров в случае непредвиденного упорного сопротивления противника^[2][3].

К началу сентября 1941 года московское направление оставалось главным для верховного немецкого командования. В телеграмме ОКХ от 31 июля 1941 года группе армий «Центр» было приказано по-прежнему «готовиться к наступлению на Москву»^[2].

6 сентября 1941 года была издана директива ОКВ № 35, согласно которой командование вермахта намечало в ближайшее время провести две крупные операции. Первая — по разгрому Юго-Западного фронта Красной армии силами группы армий «Центр» и «Юг», и вторая — решительное наступление войск на Москву, но после устранения угрозы южному флангу ГА «Центр». С выходом этой директивы началась непосредственная подготовка операции по захвату советской столицы^[4].
В преамбуле Гитлер пояснил мотивы своего решения:

Начальные успехи против сил противника, находящихся между внутренними флангами групп армий «Центр» и «Север», с точки зрения окружения Ленинграда, создаёт предпосылки для проведения решающих операций против ведущей наступления группы армий Тимошенко. Она должна быть уничтожена ещё до наступления зимы. Для этого необходимо подтянуть и сосредоточить все силы авиации и сухопутной армии, без которых можно обойтись на флангах.

— Приводится по тексту статьи: М. Ю. Мягков «Битва под Москвой», 2010^[4][a]

Общий план наступления в сентябре был доработан и оформлен в виде приказов, в которых детально доводились задачи каждому объединению войск. 19 сентября операция получила кодовое наименование «Тайфун». Замысел был довольно простым и классическим для немецкой стратегии: мощными ударами крупных группировок, сосредоточенных в районах Духовщины (3-я танковая группа), Рославля (4-я танковая группа) и Шостки (2-я танковая группа), окружить основные силы войск Красной Армии, прикрывавших столицу, и уничтожить их в районах Брянска и Вязьмы, а затем стремительно обойти Москву с севера и юга с целью её захвата^[2].

Наступлению на Москву предшествовала детальная воздушная разведка как самого города, так и окружавшей местности. Разведывательные полёты выполняла 1-я эскадрилья дальней разведки Разведывательной авиагруппы при главнокомандующем люфтваффе (т. н. «Группы Ровеля»^[6]) — 1.(F)/Ob.d.L.

Первый же массированный немецкий налёт на Москву был предпринят в ночь на 22 июля 1941 года. За первым налётом последовали два, почти таких же мощных. Затем общая численность бомбардировщиков, принимавших участие в ударах по городу, сократилась. Пик налётов на Москву выпал на ноябрь 1941 года — 45 воздушных тревог за месяц. Но бомбардировки не нанесли городу существенного урона. За июль 1941 — январь 1942 года, к столице прорвалось только 229 из 7146 самолётов врага^[8]. (подробнее…)

26 сентября Фёдор фон Бок подписал приказ № 1620/41 о наступлении ГА «Центр» на Москву. Соседние группы армий «Север» и «Юг» должны были прикрывать главные удары на московском направлении, наступая в восточном направлении. 2-му воздушному флоту Альберта Кессельринга ставилась задача уничтожения советской авиации перед фронтом наступающих войск и поддержания наступления всеми имеющимися силами, в связи с чем массовые бомбардировки промышленных предприятий откладывались^[9].

На московском направлении германское командование сосредоточило 3 полевые армии (9, 4, 2-ю), 3 танковые группы (3, 4, 2-ю) и 1 воздушный флот (2-й). Общая численность немецких войск по состоянию на 1 октября 1941 года достигала 1 800 тыс. человек, около 1,7 тыс. танков, свыше 14 тыс. орудий и миномётов, 1390 боевых самолётов). Войска трёх советских фронтов (Западного, Калининского и Брянского) имели около 1 250 тыс. человек, 990 танков, 7,6 тыс. орудий и миномётов, 677 самолётов. Соотношение сил по личному составу было 1:1,4, по орудиям и миномётам 1:1,4, по танкам 1:1,6^[10].

Начало операции «Тайфун»

К концу сентября 1941 года сложилось положение, при котором вероятность быстрого захвата Москвы танковыми и моторизованными частями противника на Малоярославецком и Можайском направлениях была весьма высока. Немецкое командование прочно удерживало стратегическую инициативу в своих руках. Оперативная плотность группировки советских войск в целом была низкой, особенно по артиллерии: всего 12 орудий и миномётов на 1 километр фронта. Наблюдался острый дефицит боеприпасов для 76-мм и 152-мм пушек, 122-мм гаубиц, 82-мм и 120-мм миномётов. Рассчитывать на эффективноcть огневого поражения противника в обороне не приходилось^[11].

Немецкие ударные группировки заняли исходные районы за один-два дня до начала операции «Тайфун». 30 сентября из района Шостки перешла в наступление 2-я танковая группа генерала Г. Гудериана, а ранним утром 2 октября — 9-я и 4-я полевые армии.

3-я и 4-я танковые группы атаковали позиции Красной армии на юго-западном московском направлении и одновременно на нескольких участках фронта^[12]. Адольф Гитлер, уверенный в быстром и неминуемом захвате советской столицы, в приказе солдатам и офицерам восточного фронта от 2 октября 1941 года заявил:

За несколько недель три самых основных промышленных района будут полностью в наших руках… Создана наконец предпосылка к последнему огромному удару, который ещё до наступления зимы должен привести к уничтожению врага. Сегодня начинается последнее большое, решающее сражение этого года!

— Приводится по тексту статьи в газете «Правда» от 22.01.1942 года.

Началась Московская стратегическая оборонительная операция, длившаяся 67 суток, с 30 сентября по 5 декабря 1941 года.

К исходу 2 октября части 3-й танковой группы генерала Гота прорвали фронт на стыке 19-й и 30-й советских армий, а 4-я танковая группа генерала Гёпнера — в полосе обороны 43-й армии южнее Варшавского шоссе^[13].

Все усилия и внимание Советского Верховного командования в тот момент были сосредоточены на орловском направлении и в районе Харькова — немецкая 2-я танковая группа Гудериана за два дня углубилась в полосу обороны Брянского фронта на 120 километров.

Генерал армии Георгий Жуков под Ельней, 1941 год

Три стрелковые дивизии и две танковые бригады 43-й армии Резервного фронта не выдержали массированного удара двенадцати дивизий 4-й танковой группы. В тот же день передовые соединения Гёпнера наносили удар уже по второму эшелону фронта в 40 км от переднего края обороны, который занимали дивизии народного ополчения. Рассеяв войска Брянского и Резервного фронтов, танковые и моторизованные дивизии устремились на север, по Варшавскому шоссе^[13].

Передовые подразделения 2-й танковой группы Гудериана 3 октября захватили Орёл и развивали наступление на Мценск и Тулу.

Между 30-й и 19-й армиями Западного фронта образовалась брешь шириной 30-40 км. Моторизованные соединения вермахта и СС прорвались к Вязьме. К исходу 4 октября дивизии Гота и Гёпнера находилось уже в 60 — 70 км от города^[13].

3-4 октября в полосе 24-й и 43-й армий Резервного фронта части 4-й немецкой танковой группы устремились в направлении восточнее Вязьмы, в тыл войскам Западного фронта.

Утром 5 октября противник с ходу овладел Юхновым (примерно 195 километров юго-западнее Москвы). В Ставке узнали о захвате города лишь во второй половине дня. Начальник ПДС Управления ВВС Западного фронта капитан И. Г. Старчак, командовавший авиадесантным отрядом из нескольких сот человек, по своей инициативе занял оборону на реке Угре за Юхновым. Взорвав мост, десантники смогли сдержать наступление передовых частей 57-го моторизованного корпуса вермахта на одни сутки^[14][15]. Вскоре на помощь десантникам прибыл передовой отряд, сформированный из курсантов ППУ и ПАУ с артиллерией, выдвинувшийся на 24 автомашинах к Юхнову из Подольска^[16] вечером того же дня, 17-я танковая бригада из резерва Ставки и 95-й отдельный мотострелковый батальон капитана Н. К. Масленникова^[17]. Вскоре удалось усилить отряд бойцами медынского истребительного отряда и 108-го запасного стрелкового полка МВО.

Оперативная обстановка на дальних подступах к Москве менялась очень быстро и не в пользу Красной армии. В Ставке были уверены, что линия фронта находится в 280—350 километрах от Москвы, ведь утром 4 октября город Спас-Деменск был ещё занят нашими войсками. Все укреплённые районы, входившие в состав Можайской линии обороны, на тот момент ещё не были обеспечены войсками. Позиции занимали наспех переброшенные, малочисленные подразделения^[18].

30 сентября 1941 года из района Шостки, направлением на Орёл — Тулу, перешла в наступление 2-я танковая группа вермахта, а 2 октября — 9-я и 4-я полевые армии, 3-я и 4-я танковые группы атаковали позиции советских войск на московском направлении в нескольких участках фронта и стремительно развивали наступление на Малоярославец, Вязьму, Гжатск и Калугу. ОКХ приступило к осуществлению своего главного замысла 1941 года — операции «Тайфун»^[19].

Гейнц Гудериан, командующий 2-й танковой группой решил наступать на два дня раньше всех. Это дало ему возможность использовать в наступлении крупные силы авиации, ещё не задействованные на других участках фронта в операциях объединений группы армий «Центр» и хорошую погоду, которая установилась в конце сентября 1941 года в полосе наступления 2-й танковой группы^[b][20].

30 сентября, когда наступление немцев уже началось, А. И. Ерёменко^[c], в то время командующий Брянским фронтом, назначил на 3 октября проведение контрудара по флангам «вбитого в оборону фронта танкового клина» силами 13-й армии и группы генерала Ермакова^[d]. Перешедшие в наступление силы 2-й танковой группы были оценены командованием фронта как удар нескольких дивизий в направлении Севска^[20][21][22].

К тому же и направление главного удара противника было определено неверно: Ерёменко ожидал удара на Брянск и держал в районе города свои основные резервы. 30 сентября в наступление перешли не несколько дивизий, а три моторизованных корпуса, только против группы Ермакова противник сосредоточил в два-три раза больше сил. Назначенные для контрудара дивизии могли нанести лишь слабые «булавочные уколы» по флангам 2-й танковой группы^[21][20].

Со стороны Севска должна была нанести удар хорошо укомплектованная 42-я танковая бригада^[e] генерал-майора Н. И. Воейкова. Но уже через два дня части 24-го моторизованного корпуса захватили Орёл^[21][20]. Когда передовые части немецкой 4-я танковой дивизии ворвалась в город^{[какой?]}, по улицам ещё ходили трамваи и повсеместно валялись ящики с промышленным оборудованием, предназначенные для эвакуации^[23][24].

К исходу 5 октября Брянскому фронту было предписано отвести войска на вторую полосу обороны на рубежи по реке Десна и удерживать Брянск. 6 октября 17-я танковая дивизия вышла к городу с тыла и захватила его. Карачев был утром того же дня захвачен 18-й танковой дивизией. А. И. Ерёменко был вынужден отдать приказ армиям пробиваться на восток «с перевёрнутым фронтом»^[21][20].

В окружение под Брянском попали 3-я, 13-я и 50-я советские армии: 27 дивизий, 2 танковые бригады, 19 артиллерийских полков РГК, управления 50-й, 3-й и 13-й армий Брянского фронта. Погиб командующий 50-й армией генерал-майор М. П. Петров. 13 октября во время налёта немецкой авиации сам Ерёменко был ранен и ночью на самолёте переправлен в Москву, а его обязанности стал исполнять начальник штаба фронта генерал Г. Ф. Захаров^[25]. В то же время 1-й гвардейский стрелковый корпус и московские дивизии народного ополчения, направленные под Мценск, смогли сдержать продвижение противника на несколько суток, не дав ему возможности с ходу овладеть Тулой^[21].

2 октября на Московском стратегическом направлении началось наступление главных сил группы армий «Центр». Создав подавляющее преимущество на узких участках, немецкие войска прорвали фронт советской обороны в районе Ельни и Спас-Деменска. К исходу 4 октября были захвачены Спас-Деменск и Киров, 5 октября — Юхнов. В этот же день противник вышел в район Вязьмы^[21].

Так же как и под Брянском, командование не смогло определить направление главного удара противника. Предполагалось, что основной удар танковые и моторизованные группировки немцев нанесут по оси Минского шоссе, в полосе обороны 16-й армии К. К. Рокоссовского. Здесь была создана крепкая эшелонированная оборона. К примеру, 112-я стрелковая дивизия обороняла фронт в 8 километров при численности в 10 тыс. человек, соседняя 38-я стрелковая дивизия занимала фронт в 4 километра, при такой же численности и высокой плотности орудий и миномётов^[11][26].

Свой главный удар немцы нанесли севернее Минского шоссе — как обычно, в стык между участками 30-й и 19-й армий. Здесь против двух советских стрелковых дивизий перешли в наступление четыре корпуса — 41-й и 56-й моторизованные (каждому из которых была придана одна пехотная дивизия сверх штата) 3-й танковой группы Г. Гота, а также 5-й и 6-й армейские корпуса. Южнее наступал 8-й армейский корпус. Всего в составе ударной группировки было около 16,5 дивизий, в том числе три танковых (более 420 танков) и две моторизованных. Через несколько часов полоса обороны 30-й армии была прорвана и противник начал развивать наступление в глубину и в сторону правого фланга 19-й армии^[27].

Для флангового контрудара по наступающей группировке была создана фронтовая группа И. В. Болдина^[f]. Однако в результате танкового боя в районе южнее Холм-Жирковского советские войска потерпели поражение. 7 октября немецкие 7-я танковая дивизия 3-й танковой группы и 10-я танковая дивизия 4-й танковой группы замкнули кольцо окружения войск Западного и Резервного фронтов в районе Вязьмы. В окружение попали 4 армии РККА (19-я, 20-я, 24-я и 32-я)^[28].

9 октября передовой отряд моторизованной дивизии СС «Рейх», состоящий из 10-ти танков с мотопехотой (по немецким данным) захватили Гжатск. Таким образом было сформировано внешнее кольцо вокруг окружённых под Вязьмой советских армий. Были перерезаны Минское шоссе и железные дороги Вязьма-Сызрань и Москва-Смоленск^[29].

К исходу 7 октября оборона на дальних подступах к Москве фактически рухнула. В «котлах» или полуокружении на западном направлении оказалось 37 дивизий, 9 танковых бригад, 31 артиллерийский полк РГК и управления 19-й, 20-й, 24-й и 32-й армий Западного и Резервного фронтов. А под Брянском в полном окружении находились 27 дивизий, 2 танковые бригады, 19 артиллерийских полков РГК и управления 50-й, 3-й и 13-й армий Брянского фронта. Было окружено семь управлений армий (из 15 на направлении), 64 дивизии (из 95), 11 танковых бригад (из 13) и 50 артиллерийских полков РГК (из 64). Эти соединения и части входили в состав 13 армий и одной оперативной группы^[30]. Тем не менее, впоследствии остаткам 16 дивизий РККА удалось с боями пробиться к своим из окружения.

До 11 октября окружённые войска предпринимали попытки прорваться, только 12 октября удалось на короткое время пробить брешь, которая вскоре была вновь закрыта.

Общий масштаб потерь Красной армии в котлах под Вязьмой и Брянском точно не известен до сих пор. Данные персонального учета потерь советских органов военного управления заведомо неполны, что совершенно естественно: сведения о потерях подали только те соединения, которые избежали окружения или же вырвались из него. Целый ряд армий Западного фронта (и включенных в его состав Резервного фронта) в течение октября вообще не подал сведений о потерях. Например, по донесениям Западного фронта, он потерял убитыми 7665, ранеными 16613, заболевшими 618, пропавшими без вести 32503, пленными 89, выбывшими по другим причинам 8904, а всего – 66392 человека; Брянский фронт показал в донесениях о потерях 26688 человек^[31]. По данным российских исследователей из окружения удалось выйти лишь около 85 тыс.^[32] В вяземском «котле» были пленены командующий 19-й армией генерал-лейтенант М. Ф. Лукин и направленный к нему на помощь бывший командующий 32-й армией генерал-майор С. В. Вишневский, погиб командующий 24-й армией генерал-майор К. И. Ракутин. В литературе по истории битвы за Москву чаще фигурируют данные, озвученные в приказе войскам командующего группой армий «Центр» фельдмаршала Ф. фон Бока 19 октября 1941 г.: «В общей сложности захвачено: 673098 пленных, 1277 танков, 4378 артиллерийских орудий, 1009 противотанковых и зенитных орудий, 87 самолетов и большое количество военных материалов»^[33].

Мужественное, но не всегда умелое сопротивление воинов Красной Армии не смогло остановить германские танковые объединения. Многие дивизии Резервного и Западного фронтов комплектовались из ополченцев, которые дрались героически, но не имели необходимого опыта и выучки. Немцы же максимально использовали своё преимущество в огневой мощи и подвижности. Полевые командиры вермахта получали радиоперехваты переговоров между советскими штабами и применяли радиообман.

— М. Ю. Мягков «Битва под Москвой», 2010^[34]

Действия авиации

До начала наступления немцам не удалось вскрыть группировку советской авиации и ударами с воздуха подорвать её потенциал. Этому помогла хорошая маскировка аэродромов, рассредоточение на них самолётов и высокая активность советской истребительной авиации. В то же время немецкая авиация ещё в процессе сосредоточения на основных аэродромах подверглась ударам советской авиации и понесла чувствительные потери^[35].

В 20-х числах сентября 1941 года советской воздушной разведкой было установлено базирование немецкой авиации на аэродромах Смоленск, Шаталов, Боровская, Орша, Витебск, Каменка, Зубово. ВВС Западного фронта усилили бомбовые удары по войскам и аэродромам противника. Военный совет Западного фронта принял решения активизировать действия авиации по срыву подготавливаемого наступления немецких войск^[35].

Для нанесения ударов по крупной вражеской группировке, готовившейся к наступлению, в дополнение к имеющимся 206 исправным самолёта Ставка Верховного Главнокомандования выделила на несколько дней дополнительно до 400 самолётов. Ставилась задача разбомбить и разбить штурмовиками сосредоточенные группировки немецких войск^[35].

Для поражения ударной группировки немцев привлекалась авиация с других фронтов. Дальнебомбардировочная авиация Главного командования и ВВС Московского военного округа. Одновременно авиация фронта активно действовала по аэродромам, базам и коммуникациям врага. В течение сентября она произвела 4101 самолёто-вылет и сбросила на вражеские объекты 831 т бомб^[35].

В последних числах сентября немцы усилили воздушную разведку, участились массированные удары по важнейшим оборонным предприятиям и объектам ближайшего фронтового тыла. В августе в зоне Московского корпусного района ПВО было отмечено 1998 самолёто-пролётов немецкой авиации. Несколько групп вражеских бомбардировщиков производили налёты на крупные объекты оборонного значения на ближних подступах к Москве. Все это указывало на то, что немецкое командование ведёт подготовку к наступлению на столицу^[35].

Силы сторон на конец сентября 1941 года

Германия

Группа армий «Центр» (генерал-фельдмаршал Ф. фон Бок)

• 9-я армия (генерал-полковник А. Штраус)
  • 23-й армейский корпус (генерал пехоты А. Шуберт; на левом фланге 3-й танковой группы): 251-я^[de] (генерал-лейтенант К. Бурдах), 102-я (генерал-лейтенант Й. Ансат), 256-я^[de] (генерал-лейтенант Г. Кауфманн) и 206-я (генерал-лейтенант Х. Хёфль) пехотные дивизии
• 3-я танковая группа (в подчинении 9-й армии; генерал-полковник Г. Гот, с 5 октября генерал танковых войск Г. Рейнгард)
  • 6-й армейский корпус (генерал инженерных войск О. В. Форстер): 110-я (генерал-лейтенант Э. Зайферт) и 26-я (генерал-лейтенант В. Вайс) пехотные дивизии
  • 41-й моторизованный корпус (генерал танковых войск Г. Рейнгард): 36-я моторизованная (генерал-лейтенант О. Э. Оттенбахер), 1-я танковая (генерал-майор В. Крюгер) и 6-я пехотная (генерал-лейтенант Х. Олеб) дивизии
  • 56-й моторизованный корпус (генерал танковых войск Ф. Шааль): 6-я (генерал-лейтенант Ф. Ландграф) и 7-я (генерал-майор Г. Функ) танковые и 129-я пехотная (генерал-лейтенант С. Риттау) дивизии
  • 5-й армейский корпус (генерал пехоты Р. Руофф): 5-я (генерал-майор К. Аллмендингер), 35-я (генерал пехоты В. Фишер фон Вейкершталь) и 106-я (генерал пехоты Э. Денер) пехотные дивизии
• 9-я армия, продолжение на правом (южном) фланге 3-й танковой группы
  • 8-й армейский корпус (генерал артиллерии В. Гейтц): 8-я (генерал-майор Г. Хёне), 28-я (генерал-лейтенант И. Синнхубер) и 87-я (генерал-лейтенант Б. Штудниц) пехотные дивизии
  • 27-й армейский корпус (генерал пехоты А. Вагер): 86-я (генерал-лейтенант И. Виттхёрт), 162-я (генерал-лейтенант Г. Франке) и 255-я (генерал пехоты В. Ветцель) пехотные дивизии
  • Резерв 9-й армии: 161-я пехотная (генерал-лейтенант Г. Рекке) и 14-я моторизованная (генерал-майор Г. Вош) дивизии
• 4-я армия (генерал-фельдмаршал Г. фон Клюге)
  • 9-й армейский корпус (генерал пехоты Г. Гейер): 137-я (генерал-лейтенант Ф. Бергманн), 263-я^[de] (генерал-лейтенант Э. Хекель), 183-я (генерал-лейтенант Б. Диппольд) и 292-я (генерал-лейтенант В. Зигер) пехотные дивизии
  • 20-й армейский корпус (генерал пехоты Ф. Матерна): 268-я^[de] (генерал-лейтенант Э. Штраубе), 15-я (генерал-лейтенант Э. Э. Хелл) и 78-я (генерал-майор Э. Маркграф) пехотные дивизии
  • 7-й армейский корпус (генерал артиллерии В. Фармбахер): 7-я (генерал-лейтенант Э. фон Габленц), 23-я (генерал-лейтенант Г. Хеллмих), 197-я (генерал-майор Г. Мейер-Рабингер) и 267-я^[de] (генерал-майор Ф.К. фон Вахтер) пехотные дивизии
• 4-я танковая группа (в подчинении 4-й армии; генерал-полковник Э. Гёпнер)
  • 57-й моторизованный корпус (генерал танковых войск А. Кунцен): 20-я танковая (полковник Г. Бисмарк), 3-я моторизованная (генерал-лейтенант К. Ян) дивизии и дивизия СС «Рейх» (группенфюрер П. Хауссер)
  • 46-й моторизованный корпус (генерал танковых войск Г. фон Фиттингоф-Шеель): 5-я (генерал-майор Г. Фен) и 11-я (генерал-майор Г. К. Эзебек) танковые, 252-я пехотная (генерал-лейтенант Д. фон Бём-Безинг) дивизии
  • 40-й моторизованный корпус (генерал танковых войск Г. Штумме): 2-я (генерал-лейтенант Р. Фейель) и 10-я (генерал-майор В. Фишер) танковые, 258-я пехотная (генерал-майор К. Пфлаум) дивизии
  • 12-й армейский корпус (генерал пехоты В. Шрот): 98-я (генерал-лейтенант Э. Шрёк) и 34-я (генерал артиллерии Г. Белендорф) пехотные дивизии.
• 2-я армия (генерал-полковник М. фон Вейхс)
  • 13-й армейский корпус (генерал пехоты Г. Фельбер): 17-я (генерал-лейтенант Г. Лох) и 260-я^[de] (генерал-лейтенант Г. Шмидт) пехотные дивизии
  • 43-й армейский корпус (генерал пехоты Г. Хейнрици): 52-я (генерал-майор Л. Рендулич) и 131-я (генерал-лейтенант Г. Мейер-Бургдорф) пехотные дивизии
  • 53-й армейский корпус (генерал пехоты В. Вайзенбергер): 56-я (генерал-лейтенант К. фон Офен), 31-я (генерал-майор Г. Бертольд) и 167-я (генерал-майор В. Г. Триренберг) пехотные дивизии
  • Резерв 2-й армии: 112-я пехотная дивизия (генерал пехоты Ф. Мит)
• 2-я танковая группа, с 5 октября 2-я танковая армия (генерал-полковник Г. Гудериан)
  • 47-й моторизованный корпус (генерал танковых войск Й. Лемельзен): 17-я (генерал танковых войск Г.Ю. фон Арним) и 18-я (генерал-майор В. Неринг) танковые и 29-я моторизованная (генерал-майор М. Фремерей) дивизии
  • 24-й моторизованный корпус (генерал танковых войск Л. Гейр фон Швеппенбург): 3-я (генерал-лейтенант В. Модель) и 4-я (генерал-майор В. фон Лангерманн унд Эрленкамп) танковые, 10-я моторизованная (генерал-лейтенант Ф.В. фон Лепер) дивизии
  • 48-й моторизованный корпус (генерал танковых войск В. Кемпф): 9-я танковая (генерал-лейтенант А. фон Хубицки) и 16-я (генерал-майор И. Штрейх) и 25-я (генерал-лейтенант Г. Клёсснер) моторизованные дивизии
  • 35-е командование (генерал артиллерии Р. Кемпфе): 95-я (генерал-лейтенант Г. Г. Сикст фон Арним), 296-я (генерал-лейтенант В. Штеммерманн), 262-я^[de] (генерал-лейтенант Э. Тизен), 293-я^[de] (генерал-лейтенант Ю. Оберниц) пехотные и 1-я кавалерийская дивизии (генерал-майор К. Фельдт)
  • 34-е командование (генерал пехоты Г. Мец): 45-я (генерал-майор Ф. Шлипер) и 134-я (генерал-лейтенант К. фон Кохенхаузен) пехотные дивизии
• В резерве группы армий: 19-я танковая дивизия (генерал-лейтенант О. фон Кнобельсдорф), 900-я моторизованная бригада (полковник В. Краузе) и моторизованный полк «Великая Германия» (полковник В. Хёрнлайн)
• Охрана тыла: 339-я (генерал-майор Г. Хевельке) и 707-я (генерал-майор Г. фон Маухенгейм) пехотные дивизии, 221-я (генерал-лейтенант И. Пфлугбейль), 286-я (генерал-лейтенант К. Мюллер), 403-я (генерал-лейтенант В. фон Дитфурт) и 454-я (генерал-лейтенант Г. Вильк) охранные дивизии, кавалерийская бригада СС (оберштурмбанфюрер Г. Фегеляйн) .

Авиационная поддержка — 2-й воздушный флот генерал-фельдмаршала А. Кессельринга (для проведения операции «Тайфун» флот располагал 549 боеготовыми самолётами, включая 158 средних и пикирующих бомбардировщиков и 172 истребителя)^[36]. В середине ноября 1941 года штаб 2-го воздушного флота переведён в Италию вместе со 2-м авиакорпусом, а сам А. Кессельринг назначен главнокомандующим немецкими войсками Юго-Запада (Средиземноморье—Италия). В качестве авиационной поддержки группы армий «Центр» оставлен 8-й авиакорпус (генерал авиации В. фон Рихтгофен).

СССР

На Московском направлении полосу около 800 км обороняли войска Западного, Брянского, Резервного фронтов, которые насчитывали около 1,250 млн человек, более 10,5 тыс. орудий и миномётов (из них около 1200 противотанковых), 1044 танка^[37]. Кроме этого, в ходе обороны Москвы были задействованы 21 дивизия ополчения общим составом 200 тыс. человек, 14 резервных дивизий общим составом 120 тыс. человек, 6 гвардейских дивизий ВДВ, 9 дивизий, снятых из Сибири. Также — 2 танковые дивизии неполного состава, 14 отдельных танковых батальонов неполного состава. Также — авиация ПВО Москвы в составе 3 авиадивизий.

• Западный фронт (генерал-полковник И. С. Конев) в составе:
  • 22-я армия (генерал-майор В. А. Юшкевич)
  • 29-я армия (генерал-лейтенант И. И. Масленников)
  • 30-я армия (генерал-майор В. А. Хоменко)
  • 19-я армия (генерал-лейтенант М. Ф. Лукин)
  • 16-я армия (генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский)
  • 20-я армия (генерал-лейтенант Ф. А. Ершаков)
• Резервный фронт (Маршал Советского Союза С. М. Будённый) в составе:
• (во втором эшелоне Западного фронта)
  • 31-я армия (генерал-майор В. Н. Далматов)
  • 49-я армия (генерал-лейтенант И. Г. Захаркин)
  • 32-я армия (генерал-майор С. В. Вишневский)
  • 33-я армия (комбриг Д. Н. Онуприенко)
• (в первом эшелоне)
  • 24-я армия (генерал-майор К. И. Ракутин)
  • 43-я армия (генерал-майор П. П. Собенников)
• Брянский фронт (генерал-полковник А. И. Ерёменко) в составе:
  • 50-я армия (генерал-майор М. П. Петров)
  • 3-я армия (генерал-майор Я. Г. Крейзер)
  • 13-я армия (генерал-майор А. М. Городнянский)
  • Оперативная группа (генерал-майор А. Н. Ермаков)

ВВС трёх советских фронтов насчитывали 568 самолётов (210 бомбардировщиков, 265 истребителей, 36 штурмовиков, 37 разведчиков)^[38]. Лев Лопуховский пишет о 545 самолётах^[37]. По другим данным к началу операции «Тайфун» для защиты Москвы советские ВВС располагали 936 самолётами (из них 545 исправных), в том числе: 578 бомбардировщиков (301 исправный), 285 истребителей (201 исправный), 36 штурмовиков (13 исправных) и 37 разведывательных (30 исправных)^[39].

Для усиления ВВС Западного, Резервного и Брянского фронтов Ставка Верховного Главнокомандования привлекла полки 6-го истребительного корпуса ПВО; авиационные части 40, 42, 50, 51 и 52-й дивизий дальнебомбардировочной авиации Главного командования и ВВС Московского военного округа. Многие из полков этих видов авиации находились в стадии формирования. Всего на усиление ВВС фронтов было направлено 154 исправных самолёта^[35].

Авиация Западного фронта состояла из 5 авиационных дивизий, в состав которых входило 14 авиационных полков (8 истребительных, 2 штурмовых и 4 бомбардировочных). Из этого числа 2 бомбардировочных полка были вооружены тяжёлыми четырёхмоторными бомбардировщиками ТБ-3. ВВС фронта располагали 252 боеготовыми экипажами^[35].

Авиация Резервного фронта располагали тремя смешанными авиационными дивизиями. В этих соединениях действовали 11 авиационных полков (7 истребительных, 3 бомбардировочных и один штурмовой). Боеготовых экипажей было 59.

В составе ВВС Брянского фронта действовали три смешанные авиационные дивизии и 24-й Краснознамённый бомбардировочный авиационный полк. В составе ВВС фронтов было мало бомбардировщиков, что отрицательно сказывалось на действиях авиации^[35].

Историк Алексей Исаев приводит факты о том, что уже в первые дни сражения под Москвой, в бой были введены 368 бомбардировщиков дальней авиации, 423 истребителя и 9 разведчиков истребительной авиации ПВО Москвы. Силы ВВС Красной армии, по его мнению, на московском направлении практически не уступали противнику и насчитывали 1368 самолётов^[40].

Оборона столицы в октябре — декабре 1941 года

Можайская линия обороны

Можайская линия обороны сооружалась в спешном порядке с 16 июля 1941 года^[41] на рубеже: Московское море — Волоколамск — Можайск — Малоярославец — Детчино. Общая проектная протяжённость линии составляла 220 км. Глубина обороны от 50 до 80 км, на 380 км² при трёх полосах^[42].

Общая численность строящих Можайский УР доходила до 50 000 человек. Было развёрнуто 5 бетонных заводов, часть железобетонных конструкций поставлялась по железной дороге^[43].Планировалось к 10 — 25 октября 1941 года выполнить фортификационные и строительные работы первой очереди, а 15 — 25 ноября полностью завершить строительство Можайской линии обороны Москвы^[44].

Иногда к возведению укреплений привлекались дивизии народного ополчения, которые и должны были по плану оборонять эти рубежи, но «в связи со сложной обстановкой на фронте» их часто перебрасывали на передний край, где плохо обученные и слабо вооружённые, они быстро исчезали под мощными ударами противника^[45].

Так например, 18 июля 1941 года к строительству оборонительных сооружений Ильинского сектора в зоне 37-го Малоярославецкого УРа, были привлечены бойцы недавно сформированной 17-ой (Москворецкой) дивизии народного ополчения под командованием полковника П. С. Козлова^[46].

21 июля дивизия получила недостающее оружие, обмундирование, обувь. На следующий день ополченцы приступили к строительству оборонительных рубежей по линии Подососино, Ильинское, Лукьяново, Константиново, как раз на том рубеже, на котором с 10 по 17 октября будет держать героическую оборону сводный отряд Подольских курсантов. Бойцы Москворецкой дивизии начали привыкать к новому распорядку — ежедневно, отработав на оборонительном рубеже 6 часов, они 8 часов занимались боевой и политической подготовкой по ускоренной программе. Половина рот была занята на стройке, другая — на учении, после обеда менялись местами.

— Климанов В. В. «Собой заслонили Москву»^[46].

Однако уже 31 июля весь личный состав дивизии с обмундированием и вооружением начали перебрасывать по железной дороге южнее Спас-Деменска для прикрытия Варшавского шоссе на участке Бураки — Подлесное в составе 33 армии^[46]. Советское командование старалось укрепить второй эшелон обороны. В конце июля — начале августа противник предпринял крупномасштабное наступление на рославльском направлении силами моторизованного и двух армейских корпусов, переброшенных из-под Орши и Смоленска. 3 августа немцы захватили Рославль и линия фронта ненадолго стабилизировалась на рубеже Екимовичи — Дубровка — Трубчевск — Шостка^[47][48].

К началу октября 1941 года строительство линии завершено не было, оборудование было выполнено только на 40 %. Всего было построено 296 ДОТов, 535 ДЗОТов, 170 км противотанковых рвов и 95 км эскарпов^[43]. В большинстве ДОТы были без люков, бронированных щитов и дверей. Маскировки и вентиляции как правило не было, электричество было далеко не везде, приборов наблюдения не имелось^[49].

По планам Верховного командования, Можайскую линию обороны, в случае необходимости, должны были занимать и оборонять соединения 32, 33 и 34-й армий, но начиная с середины июля 1941 года многие части, находящиеся в резерве или развёртывающиеся на рубежах, начали перебрасывать в район Ельни, Спас-Деменска, Вязьмы и под Ленинград для «латания дыр в обороне» или создания там оперативных резервов^[50][51].

После стремительного прорыва противника на участке 43-й армии и захвата Юхнова, в тот же день — ГКО отдал распоряжение поднять по боевой тревоге слушателей Военно-политической академии имени В. И. Ленина, курсантов шести военных училищ Москвы и Подольска с задачей занять позиции на Можайской линии обороны и задержать противника любой ценой^[53].

Основу 37-го Малоярославецкого УРа составили сводный отряд курсантов подольских пехотного и артиллерийского училищ (около 3 500 чел.), запасной стрелковый полк, два полка ПТО, гаубичный артиллерийский полк и прибывающая в район Мятлево танковая бригада^[17].

На участках 35-го Волоколамского укрепрайона заняли оборону курсанты Пехотного училища имени Верховного Совета РСФСР (около 1 000 чел.), личный состав двух батарей ПТО, батальона 33-й стрелковой бригады. 6 октября на линии Львово — Болычево стали развёртываться подразделения 316-й стрелковой дивизии генерал-майора И. В. Панфилова. Согласно боевому уставу 1939 года дивизия могла оборонять полосу по фронту 8-12 км и в глубину 4-6 км. Развернуться пришлось по фронту в 41 километр^[54].

10 октября приказом Военного совета фронта все укреплённые районы Можайской линии обороны (УРы) были преобразованы в боевые участки.

12 октября, в связи с приближением линии фронта, Государственный комитет обороны принял решение о строительстве системы оборонительных сооружений на ближних подступах к столице. Приказом Ставки ВГК создаётся Московская зона обороны (командующий генерал-лейтенант П. А. Артемьев). В начале октября 1941 года Московская зона включала в себя систему укреплений вокруг столицы, состоявшей из трёх рубежей. Первый проходил через Клязьминское водохранилище, Хлебниково, реку Клязьму, Сходню, Нахабино, Перхушково, Красную Пахру и Домодедово. Второй и главный рубеж был отдалён от Москвы на 15-20 км. Третий рубеж находился в черте города и включал в себя линию обороны по Окружной железной дороге, Садовому и Бульварному кольцам, реке Москве на юге столицы^[57].

В целях объединения руководства войсками западного направления оставшиеся войска Резервного фронта были 10 октября переданы в состав Западного фронта, командующим войсками которого в этот день был назначен генерал армии Г. К. Жуков (И. С. Конев оставлен его заместителем)^[58].

12 октября пала Калуга, 14 октября — Боровск, 18 октября — Можайск и Малоярославец. Противником был перерезан ряд важнейших автомобильных и железнодорожных магистралей. Между Гжатском и берегами Волги в районе Калинина образовался разрыв до 80 км, закрыть который было нечем. Войска правого крыла фронта отводились на левый берег Волги. Соединения 22-й и 29-й армий заняли оборону от Осташкова до Старицы. Ответственность за организацию обороны на рубеже Калинин — Тургиново — Волоколамск возлагалась на 30-ю армию, которая отошла в этот район.

18 октября Люфтваффе нанесли массированный воздушный удар по Можайску и частям 5-й армии. После продолжительной артподготовки, большая группа мотопехоты и танков атаковала 32-ю стрелковую дивизию. Под мощным натиском врага красноармейцы были вынуждены оставить Можайск, Верею и уйти с укреплённых участков обороны^[59][60]. Отдельные очаги обороны на Можайской линии продержались до 29 октября.

Многое в октябре 1941 года зависело от бесперебойной работы транспорта. Железнодорожники под постоянными обстрелами и бомбёжкой противника, восстанавливая пути, не считались с собственными потерями и справились с поставленными задачами по оперативной переброске войск, боеприпасов и военной техники в указанные районы, внеся тем самым огромный вклад в оборону Москвы^[61][62].

Остановить врага на дальних подступах к Москве по линии Московское море — Волоколамск — Можайск — Малоярославец — Детчино — Калуга тогда не удалось, и бои в конце октября шли уже в 60—100 километрах от Москвы. Частям 43-й армии ценой огромных усилий удалось к 29 октября остановить противника на рубеже реки Нары и заставить его перейти к обороне^[60].

Москва на осадном положении

15 октября Государственный Комитет обороны СССР принял решение об эвакуации Москвы. На следующий день началась эвакуация из Москвы (в Горький, Куйбышев, Саратов, Молотов и другие города) управлений Генштаба, военных академий, наркоматов и других учреждений, а также иностранных посольств. Осуществлялось минирование заводов, электростанций, мостов.

16 октября на несколько дней город охватила паника^[63][64][65]. Главным фактором для проявления панических настроений стал прорыв Можайской линии обороны и возможное появление передовых германских отрядов в Москве.

20 октября Государственный Комитет обороны СССР ввёл в Москве и пригородах осадное положение. Оборона подступов к столице поручалась командующему Западным фронтом генералу армии Жукову, а оборона Москвы на её подступах — командующему войсками Московского военного округа генерал-лейтенанту П. А. Артемьеву.

21 октября Артемьев издал приказ № 01 «О создании прочной и устойчивой обороны Москвы», согласно которому надлежало немедленно приступить к постройке огневых точек и баррикад на улицах и площадях города и в его окрестностях. Предусматривалось создание трёх оборонительных рубежей:

• первый — по окраинам города вдоль Окружной железной дороги
• второй — по Садовому кольцу
• третий — по кольцу А и реке Москва (с юга)

22 и 23 октября 1941 года ГКО принял постановления № 830с и 831с «О городских комитетах обороны», согласно которым во многих подмосковных городах (Подольск, Ногинск, Загорск, Серпухов и др.), а также в областных центрах соседних с Московской областей (Тула, Владимир, Тамбов, Рязань и др.) создавались городские комитеты обороны, формируемые из представителей партийных, советских, военных органов и органов НКВД, в руках которых сосредоточивалась вся полнота власти в интересах организации обороны городов и их окрестностей^[67].

28 октября генерал-лейтенантом Артемьевым был утверждён «План обороны г. Москвы», определивший порядок построения обороны подступов к столице и непосредственно внутри города, а также издан приказ № 0021 «О сформировании дивизии и двух бригад московских рабочих для обороны Москвы», предписывавший немедленно начать формирование воинских частей из числа рабочих московских предприятий^[68].

Оборона городского рубежа возлагалась на Московский укрепленный район, который в середине января 1942 г. был переформирован в 157-й укрепленный район, просуществовавший до конца войны. Московский (157-й) УР был укомплектованный пулеметными батальонами, огнеметными ротами, артиллерийскими дивизионами противотанковой обороны. Боевых действий он не вел и весь период войны его личный состав занимался боевой и политической подготовкой, поддержанием в боеспособном состоянии и совершенствованием огневых точек, инженерных сооружений и заграждений укрепленного района, а также их охраной и патрулированием^[69]. Участок обороны 157-го укрепрайона был разделен на два сектора: Северный и Южный^[70].

Имевший в начале декабря беседу со Сталиным генерал Владислав Сикорский в беседе с британским послом в СССР Стаффордом Криппсом констатировал: «Нет никакого сомнения в том, что русские будут продолжать борьбу вне зависимости от судьбы Москвы»^[71].

Калининская оборонительная операция

Войска фронта при поддержке авиации ежедневно атаковали немцев в районе Калинина. В результате этих действий 23 октября последовала директива фон Бока о приостановке наступления через Калинин. Таким образом, энергичные удары в районе Калинина хотя и не привели к овладению городом, но сорвали выполнение основной задачи, ради которой 3-я танковая группа разворачивалась от Москвы на север.

18-19 октября пошли проливные дожди. В журнале боевых действий штаба группы армий «Центр» 19 октября было записано: «В ночь с 18 на 19 октября на всем участке фронта группы армий прошли дожди. Состояние дорог настолько ухудшилось, что наступил тяжёлый кризис в снабжении войск продовольствием, боеприпасами и особенно горючим. Состояние дорог, условия погоды и местности в значительной мере задержали ход боевых операций. Главную заботу всех соединений составляет подвоз материально-технических средств и продовольствия»^[38]. Аналогичные жалобы на распутицу предъявляли советские командующие.

4 ноября ударил мороз, период распутицы закончился, и вязнувший в грязи транспорт перестал быть сдерживающим фактором для войск обеих сторон. Германское командование подтянуло резервы и провело перегруппировку.

Героическая оборона Тулы

Оборона Тулы была возложена на 50-ю армию (генерал-майор А. Н. Ермаков, с 22 ноября — генерал-лейтенант И. В. Болдин). Под давлением превосходящих сил противника её малочисленные войска вынуждены были отойти в северо-восточном направлении, к Туле. Соединения 3-й армии отходили на восток, к Ефремову.

После тяжёлых боёв в районе Мценска немецкие войска 23-24 октября продолжили наступление на Тулу. Однако выход из окружения остатков многих соединений Брянского фронта позволил Ставке восстановить фронт с затратой меньших сил из резерва и других участков фронта.

29 октября немецкие войска вышли к Туле. В течение трёх дней немецкие войска предпринимали яростные атаки с целью овладеть городом. Несмотря на то, что к Туле успела отойти только часть войск 50-й армии, они совместно с местным гарнизоном (156-й полк НКВД, 732-й зенитный артиллерийский полк ПВО) и ополченцами (Тульский рабочий полк) отстояли город. С помощью населения вокруг города были созданы три оборонительных рубежа. В итоге атаки немецкого 24-го моторизированного корпуса на Тулу 1 и 2 ноября были успешно отбиты. Предпринятые противником в первой половине ноября новые попытки захватить Тулу фронтальным ударом с юга, а также обойти её с севера были отражены советскими войсками при активном участии всего населения города.

С целью создания обороны и прикрытия орловско-тульского направления в район Мценска были переброшены резервные соединения и части. В переброске войск и вооружения принимали участие самолёты Гражданского воздушного флота и дальнебомбардировочной авиации. За три дня они доставили к линии фронта 5500 бойцов и командиров с вооружением и 13 т боеприпасов^[35].

6-я резервная авиационная группа Ставки Верховного Главнокомандования в составе пяти авиационных полков действовала на Брянском фронте. Экипажи самолётов непрерывными атаками по танковым и моторизованным колоннам гитлеровцев в районах Мценска и Орла наносили значительные потери его живой силе и технике, создавали пробки на дорогах, снижали темп его наступления, уничтожали самолёты на аэродромах, прикрывали свои войска и вели воздушную разведку^[35].

В октябре части 6-й резервной авиационной группы произвели около 700 самолёто-вылетов, подбив и уничтожив в воздушных боях 21 самолёт люфтваффе, множество танков, бронемашин и автомашин с грузами. В этих боях группа потеряла 19 самолётов. Наиболее результативные удары по механизированным колоннам наносили штурмовики Ил-2, вооружённые реактивными снарядами^[35].

Для предотвращения обхода Москвы с юга и оказания помощи наземным войскам, решением Ставки Верховного Главнокомандования из состава ВВС Среднеазиатского военного округа к 10 октября были перебазированы и переданы в распоряжение командующего ВВС Западного фронта 1,34 и 459-й бомбардировочные авиационные полки — по 20 самолётов СБ и 39-я тяжёлая бомбардировочная эскадрилья — 14 самолётов ТБ-3. Авиация фронта, действуя круглосуточно по наступающим танковым колоннам, помогла нашим войскам замедлить продвижение к Туле 2-й немецкой танковой армии^[35].

Прорывы немецких танковых колонн нарушало управление войсками. В этих условиях возросла роль воздушной разведки, которая должна была добыть данные о передвижении колонн противника. Для ведения разведки дорог к западу от столицы командующий ВВС Московского военного округа выделил на каждую магистраль по одному истребительному авиационному полку. Данные воздушной разведки дали возможность разобраться в сложной обстановке и своевременно вскрыть группировку и намерения фашистов^[35].

Советская авиация, в условиях сильной противовоздушной обороны, наносила бомбовые удары на всю глубину боевых порядков противника, стремясь уничтожить его по частям. Особенно сложной была обстановка для лётчиков-истребителей, которые не только сопровождали штурмовиков, бомбардировщиков и вели воздушные бои, но и сами участвовали в штурмовых действиях по войскам и вели воздушную разведку^[35].

Немецко-фашистские войска, при передвижении, прикрывались средствами ПВО. Для прикрытия сосредоточения танковых соединений немцы привлекали до 150 зенитных орудий, это обеспечивало им значительную поражаемость советских самолётов в воздухе, в том числе и бронированного самолёта Ил-2. Чтобы сократить радиус полёта и увеличить количество вылетов, ночные экипажи двух советских полков были перебазированы на полевой аэродром, что позволило повысить интенсивность полётов ночью^[35].

6-й истребительный авиационный корпус ПВО отражал воздушные налёты на Москву, прикрывал боевые порядки войск Западного фронта, вёл борьбу с пехотой и танками и блокировал аэродромы немцев. В составе корпуса насчитывались один ближнебомбардировочный и 17 истребительных авиационных полков. Корпус имел 344 исправных боевых самолёта и 416 лётчиков, подготовленных для полётов днём, из них 118 лётчиков могли выполнять задание ночью и в сложных метеорологических условиях^[35].

В октябре немецко-фашистские бомбардировщики совершили на столицу 31 налёт, в том числе 13 днём и 18 ночью. В налётах участвовало 1998 самолётов, из них лишь 72 самолёта (3,6 %) прорвались к городу. Воины ПВО в воздушных боях и огнём зенитной артиллерии и пулемётов уничтожили за это время 278 самолётов, что составляет 13,9 % самолётов, участвовавших в налётах на столицу^[35].

Люфтваффе, имея превосходство в силах, применял манёвр авиационными группировками. Для этого в 7-10 км от линии фронта оборудовались площадки подскока для базирования истребителей Ме-109 и самолётов разведчиков типа «Хейнкель-126». Площадки подскока также использовались в целях сопровождения истребителями бомбардировочных эскадр^[35].

Наступление фашистской группы армии «Центр» поддерживалось массированными ударами её авиации. За первые десять дней октябрьского наступления самолёты люфтваффе произвели в зоне Западного фронта до 4 тыс. самолёто-пролётов. Пользуясь слабым зенитным огнём советских войск, немецкие лётчики имели возможность снижаться до 25-59 м и вести штурмовые атаки^[35].

Гитлеровские бомбардировщики под прикрытием истребителей продолжали группами наносить удары по боевым порядкам наших войск. Кроме того, враг использовал захваченные в первые дни боёв несколько советских самолётов Р-5 и СБ, для ведения воздушной разведки ночью и днём в плохую погоду^[35].

После активных боевых действий в составе ВВС Западного фронта к 10 октября оставалось менее 200 самолётов. Армейская авиация фронта к этому времени также располагала ограниченным числом самолётов, а некоторые ВВС общевойсковых армий самолётов вообще не имели^[35].

Для поддержки боевых действий войск Западного фронта были привлечены 6-й истребительный авиационный корпус ПВО, ВВС московского военного округа, несколько дивизий дальнебомбардировочной авиации и четыре вновь сформированных авиационных полка. Эта авиационная группировка в течение девяти дней октября произвела около 3000 самолёто-вылетов для нанесения бомбардировочных и штурмовых ударов по наступающим немецко-фашистским войскам на юхновском и вяземском направлениях^[35].

Последний бросок на МосквуНемецкие танки атакуют советские позиции в районе Истры, 25 ноября 1941 года. Для возобновления наступления на Москву вермахт развернул пятьдесят одну дивизию, в том числе тринадцать танковых и семь моторизованных. По замыслу немецкого командования, группа армий «Центр» должна была разбить фланговые части обороны советских войск и окружить Москву.Советское командование усилило опасные участки фронта резервами и пополнениями. Большое политическое значение имел парад на Красной площади 7 ноября 1941 года.

После тяжёлых боёв немецкая 3-я танковая армия 23 ноября захватила Клин и 24 ноября — Солнечногорск. В своих мемуарах Г. К. Жуков написал, что Сталин в те дни задал ему вопрос о возможности удержать Москву и потребовал от него «отвечать честно, как коммунист». Жуков ответил, что удержать Москву возможно, но для этого срочно нужны резервы. К 27 ноября немецкая 7-я танковая дивизия смогла форсировать канал Москва-Волга (последнее крупное препятствие на пути к Москве) и закрепиться на другом берегу. Расстояние от немецких позиций до Кремля составляло менее 35 км^[73].

Однако мощная контратака 1-й ударной армии РККА сбила немцев с занимаемых позиций. На северо-западе от Москвы войска Вермахта заняли Красную Поляну и вышли на расстояние чуть более 29 км от Кремля^[74]. В свои полевые бинокли немецкие офицеры могли разглядеть самые большие здания советской столицы, но силы немцев были истощены: в некоторых полках противника насчитывали всего по 150—200 боеспособных солдат, то есть по одной-две роты полного состава^[73].

Дальнейшему продвижению немцев на северном направлении помешал сброс вод из Истринского, Иваньковского водохранилищ и других водохранилищ канала имени Москвы, которые были взорваны 24 ноября. По воспоминаниям маршала Шапошникова: «с приближением немцев к этому рубежу водоспуски водохранилища были взорваны (по окончании переправы наших войск), в результате чего образовался водяной поток высотой до 2,5 м на протяжении до 50 км к югу от водохранилища. Попытки немцев закрыть водоспуски успехом не увенчались»^[75].

В состав Западного фронта были переданы 1-я Ударная армия (командующий — генерал-лейтенант Кузнецов В. И.) и 20-я армия (командующий — генерал-майор Власов А. А.), которые прикрыли разрыв между 30-й (17 ноября передана в состав Западного фронта, командующий генерал-майор Лелюшенко Д. Д.) и 16-й армиями (командующий — генерал-лейтенант Рокоссовский К. К.). В результате привлечения советских резервов противник был остановлен и вынужден перейти к обороне.

Южнее Москвы 2-я танковая армия Вермахта предприняла попытку окружения Тулы с первоначальным темпом наступления в 5—10 км в сутки^[74]. Невысокий темп обуславливался фланговыми атаками расположенных рядом с Тулой советских 49-й и 50-й армий, усталостью немецких войск и отсутствием у них зимнего обмундирования. Тем не менее, Гудериан смог 22 ноября взять Сталиногорск-2 (Сталиногорск-1 оборонялся по 25 ноября) и 26 ноября подойти к Кашире, через который проходило московское шоссе, но контрудар советских войск отбросил противника на исходные позиции. На южном направлении немцам не удалось заметно приблизиться к столице СССР.

Вследствие сильного сопротивления как на северном, так и на южном направлениях обхода Москвы 1 декабря командование группы армий «Центр» предприняло попытку прямого наступления на Москву с западного направления вдоль шоссе Москва-Минск возле Наро-Фоминска (в районе Апрелевки). Это наступление поддерживалось небольшим количеством танков, хотя и было направлено против хорошо подготовленных оборонительных позиций. Встретив упорное сопротивление 1-ой гвардейской мотострелковой дивизии по фронту и контрудары 33-й армии с фланга, немецкое наступление застопорилось, и через 4 дня Вермахт был отброшен от Москвы на этом направлении контрударами 1-й Ударной и 20-й армий^[73].

В этом наступлении непосредственно на город принимал участие 638 пехотный полк, единственное иностранное формирование Вермахта, задействованное в наступлении на Москву. Второго декабря разведывательный батальон Вермахта вышел в городе Химки (рубеж моста через канал Москва-Волга и городской железнодорожной станции) — на расстояние около 30 км от московского Кремля^[76]. Благодаря чётко организованному взаимодействию 33-й армии генерала М. Г. Ефремова и 5-й армии генерала Л. А. Говорова попытка дальнейшего продвижения была ликвидирована. Ставка ВГК приказала, кроме переданных Западному фронту из резерва Ставки 1-й Ударной, новых 10-й и 20-й армий, включить в состав Московской зоны обороны 24-ю и 60-ю армии.

2 декабря передовые части 1-й Ударной и 20-й армий отразили все атаки противника севернее Москвы в районе Дмитрова и южнее и вынудили его прекратить наступление. 3-5 декабря 1-я Ударная и 20-я армии нанесли несколько сильных контрударов в районе Яхромы и Красной Поляны и начали теснить врага. Левофланговые дивизии 16-й армии во взаимодействии с 5-й армией отбросили противника из большой излучины р. Москвы северо-восточнее Звенигорода. Ударная группа 33-й армии, разгромив 4-5 декабря вражеские части, восстановила положение на реке Нара.

Помощь союзников

4 ноября Сталин в ответной телеграмме отметил, что это «решение о предоставлении беспроцентного займа на сумму 1 млрд долларов советское правительство принимает с сердечной благодарностью, как важную помощь в масштабной и труднейшей борьбе против общего врага». С этого момента СССР вошёл в список стран, получивших помощь по ленд-лизу^[77].

31 августа 1941 года Первый английский конвой прибыл в Архангельск. После этого английские арктические конвои так называемой первой серии (PQ) отправлялись, в основном, в Мурманск и Архангельск дважды в месяц. К концу 1941 года в СССР было поставлено 187 танков Matilda II и 249 танков Valentine, которые в сумме составляли 25 % от количества имевшихся в РККА средних и тяжёлых танков^[78][79].

На завершающем этапе оборонительного периода битвы за Москву английские танки стали появляться в составе многих танковых подразделений РККА^[80] и их количество доходило до 30-40 % от общего числа средних и тяжёлых боевых машин^[81]. В первый раз английские танки вступили в бой с немцами 20 ноября 1941 года в составе одного из отдельных танковых батальонов.

В декабре 1941 года 16 % истребителей, защищавших небо над Москвой, составляли самолёты Hawker Hurricane и Curtiss Tomahawk^[82]. С учётом американских поставок с сентября по декабрь 1941 года СССР получил 750 танков, 800 самолётов, 2300 автомобилей и более 100 000 тонн других грузов^[83][84]. Тем не менее, например, с октября по декабрь 1941 года (когда Красная Армия испытывала острую нужду в боевой технике в битве под Москвой), США и Англия недодали СССР по ленд-лизу 450 самолётов и около тысячи танков^[85].

Итоги оборонительного этапа Московской битвы

В оборонительном этапе Московской битвы советские войска понесли огромные потери: 514 338 человек — безвозвратные потери и 143 941 человек — санитарные (без учёта потерь истребительных батальонов, формирований НКВД и партизан)^[86].

В ходе наступления на Москву, с октября до начала декабря 1941 года, войска группы армий «Центр» потеряли более 145 тыс. чел., в том числе 32,1 тыс. человек убитыми, 5,4 тыс. человек пропавшими без вести, 98,8 тыс. человек ранеными^[87]. Её ежемесячные потери за это время не сильно превысили средний показатель предыдущего периода (до 1 октября, по немецким данным, группа потеряла 229 тыс. чел. убитыми, ранеными и пропавшими без вести). «Сражение на уничтожение» под Брянском и Вязьмой обошлось войскам фон Бока в 25 тыс. чел. Самые большие потери понесли здесь пехотные соединения (так 8-й армейский корпус лишился 4077 солдат и офицеров убитыми, ранеными и пропавшими без вести).

Однако пополнение группы армий оставалось крайне неудовлетворительным. Это напрямую сказалось на боеспособности германских частей, когда войска Красной Армии перешли в контрнаступление. Потери группы армий «Центр» за декабрь составили — 103600 чел., при поступившем пополнении — 40800 чел.; соотношение потерь и пополнения в последующие месяцы выглядит следующим образом: январь — 144900 / 19100; февраль — 108700 / 69700; март — 79700 / 50800. Соответственно потери группы за четыре месяца составили 436,9 тыс. чел., причём невосполненная убыль солдат и офицеров достигла — 256500 чел.

В ходе оборонительного этапа Московской битвы советское командование навязало противнику «войну на истощение» (когда в бой бросается «последний батальон», который должен решить исход сражения). Но если в ходе битвы все резервы немецкого командования были исчерпаны, советское командование сумело сохранить основные силы (из стратегических резервов в бой были введены только 1-я Ударная армия и 20-я армия).

Командующий немецкой 2-й танковой армией Г. Гудериан так записал своё резюме^[74]:

Наступление на Москву провалилось. Все жертвы и усилия наших доблестных войск оказались напрасными. Мы потерпели серьёзное поражение, которое из-за упрямства верховного командования повело в ближайшие недели к роковым последствиям. В немецком наступлении наступил кризис, силы и моральный дух немецкой армии были надломлены.

Ощутив перелом в ходе сражения, советское командование отдало приказ о контрнаступлении.

Советское контрнаступление под Москвой

В оборонительный период битвы Красная армия отстояла Москву. Наступление противника, несмотря на успехи лета — осени 1941 года, было остановлено. Враг не сумел достичь своей главной цели блицкрига — уничтожить советские вооружённые силы до наступления зимы. Германия оказалась перед неизбежностью затяжной войны с СССР^[88].

Это был поворотный пункт нашей восточной кампании — надежды вывести Россию из войны в 1941 г. провалились в самую последнюю минуту. Теперь политическим руководителям Германии важно было понять, что дни блицкрига канули в прошлое. Нам противостояла армия, по своим боевым качествам намного превосходящая все другие армии, с которыми нам когда-либо приходилось встречаться на поле боя.

— Бывший начальник штаба 2-й армии генерал Г. Блюментрит^[89].

С конца октября по начало декабря 1941 года удалось укрепить фронт и подтянуть из глубины страны свежие дивизии и вооружение с техникой^[90][61][91]. В состав только Западного фронта были переданы три общевойсковые армии (1-я ударная, 20-я и 10-я), девять стрелковых и две кавалерийские дивизии, восемь стрелковых, шесть танковых бригад и большое количество специальных частей.

Калининский фронт и правое крыло Юго-Западного фронта также были заметно пополнены людьми и вооружением. Авиационные соединения этих фронтов были пополнены частями Московского военного округа, 6-го истребительного корпуса ПВО и дальней бомбардировочной авиации из резерва Главного Командования^[91].

К началу декабрьского контрнаступления насчитывалось уже более 1,1 млн человек, 7652 орудий и миномётов, 415 установок реактивной артиллерии, 774 танка (в том числе 222 тяжёлых и средних) и 1 тыс. самолётов. В немецкой группе армий «Центр» было 1 708 тыс. человек, около 13 500 орудий и миномётов, 1170 танков и 615 самолётов^[85].

С целью предотвращения дальнейшего усиления группы армий «Центр» за счёт войск групп армий «Север» и «Юг», советскими войсками были проведены наступательные операции: Тихвинская (с 10 ноября) и Ростовская (с 17 ноября).

5 декабря войска Калининского, 6 декабря — Западного и Юго-Западного фронтов перешли в контрнаступление. Через три дня после начала наступления Красной армии под Москвой, Гитлер был вынужден подписать директиву № 39 о переходе немецких войск к обороне на всём советско-германском фронте^[91].

5 декабря — день начала советского контрнаступления под Москвой — является одним из дней воинской славы России^[92][93].

• — данные приведены по тексту публикации «Контрнаступление советских войск под Москвой»^[94]

Авиация в период контрнаступления

В обеспечении контрнаступления фронтов значительная роль отводилась авиации. Основная нагрузка ложилась на Военно-воздушные силы Западного фронта, в состав которого к этому времени входили семь авиационных дивизий. Авиационные дивизии закреплялись за общевойсковыми армиями. Всего на 6 декабря в составе ВВС Западного фронта с учётом армейской авиации насчитывалось 26 авиационных полков. — 7 истребительных, 4 штурмовых и 15 бомбардировочных^[35].

На авиацию возлагались следующие задачи — надёжно прикрывать войска фронта и Москву от налётов немецкой авиации; поддерживать наземные войска бомбовыми и штурмовыми ударами; сорвать подходы вражеских резервов; нарушить управление войсками противника; вести воздушную разведку. Основные силы авиации было решено использовать для нанесения ударов по вражеской группировке севернее Москвы^[35].

В период подготовки к контрнаступлению большое внимание уделялось тылу Военно-воздушных сил. Для авиации Западного фронта было выделено семь районов авиационного базирования, 30 батальонов аэродромного обслуживания, 32 аэродромно-технические роты, 9 инженерно-аэродромных батальонов и другие части аэродромного тыла. В 15-30 км от линии фронта оборудовались аэродромы засад для истребителей и полевые аэродромы подскока для штурмовиков. Развертывались авиационные склады, имевшие запасы на 15-20 дней боевых действий^[35].

С переходом советских войск в наступление авиационная поддержка осуществлялась всеми частями и соединениями фронтовой и армейской авиации, ВВС Московской зоны обороны и дальнебомбардировочной авиацией Главного Командования. Основными объектами поражения были опорные пункты и узлы сопротивления гитлеровцев. Авиация бомбардировала и штурмовала отсупающие пехотные, бронетанковые и автотранспортные колонны^[35].

В первой половине декабря лётчикам часто приходилось действовать в метель при низкой облачности и плохой видимости. Это затрудняло возможность нанесения сосредоточенных ударов. В этих условиях авиация в основном применяла тактику эшелонированных действий одиночными самолётами и мелкими группами. Значительную роль в успехе наступления сыграли полки, вооружённые самолётами Р-5, Р-Z, По-2^[35].

В середине декабря после оттепели ударили сильные морозы, что привело к гололедице. На путях отхода немецких войск скопилось большое количество танков, артиллерии, автомашин, которые являлись хорошими целями для советской бомбардировочной авиации. Особенно эффективно действовал 710-й ночной бомбардировочный авиационный полк, тесно взаимодействовавший с войсками 1-й ударной армии^[35].

Немецко-фашисткое командование, в целях сдерживания наступления советских войск, приняло решение усилить группу армий «Центр» ещё одной третьей группой штурмовиков-бомбардировщиков, что увеличивало состав авиации на 120 самолётов. Кроме того, для переброски войск в район Дубны и другие районы немецкое командование выделило 200 транспортных самолётов из состава группы армии «Юг»^[35].

Немецкая авиация вела непрерывные бомбардировки по наступающим войскам Западного и Калининского фронтов, аэродромам, штабам, железнодорожным станциям и другим объектам. Наибольшая активность люфтваффе была отмечена в районах Дмитров, Яхрома, Дедовск, Кубинка, Голицыно. Немецкая авиация действовала по схеме: в начале над целью появлялся самолёт-разведчик, а затем по его данным, следовали группы по 10-20 самолётов. В отдельные дни количество самолёто-пролётов фашисткой авиации достигало 500—600^[35].

Немецко-фашисткой бомбардировочной авиации противостояла фронтовая истребительная авиация и Московская зона ПВО. Вместе с истребителями в уничтожении вражеских бомбардировщиков активно действовала зенитная артиллерия: в декабре зенитной артиллерией было сбито 64 немецких самолёта (24 Ю-88, 12 Ю-87, 5 Ме-109, 5 Хе-111, Хш-123, 1 До-17, 3 Ме-110, 2 Хе-113, 1 Хш-126 и пять неустановленного типа). Всего было произведено 12040 выстрелов, что в среднем составило 188 снарядов на каждый сбитый самолёт^[35].

Ввиду малочисленности фронтовой авиации для поддержки действий наступающих войск применялась истребительная авиация противовоздушной обороны. Части 6-го истребительного авиационного корпуса, продолжая прикрывать столицу от налётов вражеской авиации, до 90 % боевых вылетов совершили для поддержки наступающих войск^[35].

При отступлении нарушилась система противовоздушной обороны немецко-фашистских войск, из-за увеличивающихся потерь средств противовоздушной обороны была ослаблена плотность огня зенитной артиллерии и уменьшилась активность люфтваффе. Отступающие колонны противника являлись хорошими целями для нашей авиации, так как при отходе части и подразделения врага оставались без достаточного прикрытия^[35].

Советская авиация активно содействовала сухопутным войскам в их продвижении. В составе ВВС Юго-Западного фронта насчитывалось 236 исправных самолёта, которые, несмотря на неблагоприятные метеорологические условия, произвели в декабре более 1500 самолёто-вылетов с целью уничтожения пехоты и боевой техники противника^[35].

В составе ВВС Западного фронта (без армейской авиации) действовали пять авиационных дивизий, имевшей 183 боевых самолёта. В декабре авиацией фронта было произведено 5066 самолёто-вылетов и сброшено на врага более 8000 авиационных бомб^[35].

Авиация Московского военного округа и Московской зоны ПВО в основном наносила удары по немецким аэродромам. Во избежании потерь от истребителей и зенитного огня противника, бомбардировка аэродромов совершалась в основном на рассвете. Налёты на аэродромы ночью осуществлялись заранее выделенными экипажами, каждому из которых указывалась цель^[35].

В составе дальнебомбардировочной авиации Главного Командования было семь бомбардировочных авиационных дивизий. В начале наступления дальнебомбардировочная авиация действовала в основном по войскам противника. В последующем большая часть самолётов привлекалась для нанесения ударов по железнодорожным узлам, эшелонам и перегонам с целью недопущения подвоза к фронту войск и техники гитлеровцев^[35].

К началу наступления в немецко-фашисткой группе армии «Центр» насчитывалось 615 боевых самолётов: 236 бомбардировщиков, 284 истребителя и 95 разведчиков. В ходе советского наступления противник начал привлекать для поддержки своих войск авиацию с других направлений советско-германского фронта^[35].

Успешное ведение боевых действий советской авиации было предопределено увеличением количества и улучшением качества самолётов, поступавших от промышленности. Военно-воздушные силы Красной армии получили в декабре 1941 года — 693 самолёта, в январе 1942 года — 976, в феврале — 822, в марте — 1352 и в апреле — 1423 самолёта^[35].

В составе советских Военно-воздушных сил значительно вырос удельный вес новых самолётов таких, как Пе-2, Як-1, Як-7б, Ил-2 и других, достигнув 53,2 %. Заводы авиационной промышленности выпускали самолёты новых конструкций: истребители ЛаГГ-3, Як-1, Як-7б, бомбардировщики Пе-2 и штурмовики Ил-2. Общее превосходство авиации было на советской стороне^[35].

Калининская наступательная операция

Соединения левого фланга 29-й армии генерал-лейтенанта И. И. Масленникова (с 12 декабря — генерал-майора В. И. Швецова) перешли в наступление 5 декабря, однако не смогли прорвать оборону пехотных дивизий 9-й армии.

Войска 31-й армии генерал-майора В. А. Юшкевича после упорных трёхдневных боёв прорвали вражескую оборону, к исходу 9 декабря продвинулись на 15 км и создали угрозу тылу группировки противника в районе Калинина.

Одновременно предпринятое 30-й армией Западного фронта наступление угрожало выходом в тыл немецкой 9-й армии на калининском направлении. В ночь на 16 декабря командование 9-й армии приказало начать отступление из района Калинина. Утром 16 декабря войска 31-й и 29-й армий возобновили наступление. Город был освобождён 16 декабря.

В двадцатых числах декабря в стык 22-й и 29-й армий была введена свежая 39-я армия (генерал-лейтенанта И. И. Масленникова). К концу декабря войска Калининского фронта в полосе 39-й армии прорвали оборону противника на всю тактическую глубину. В ходе боёв 2—7 января 1942 года войска фронта на правом крыле вышли на рубеж р. Волги, в центре прорвали новую линию обороны, организованную противником по правому берегу Волги, и охватили Ржев с запада и юго-запада.

Клинско-Солнечногорская наступательная операция

Замысел операции заключался в том, чтобы ударами 30-й армии с севера и 1-й ударной, 20-й и 16-й армий с востока рассечь основные силы немецких 3-й и 4-й танковых групп в районе Клин, Истра, Солнечногорск и создать благоприятные условия для дальнейшего развития наступления на запад.

Начавшие 6 декабря наступление войска 30-й армии (генерал-майор Д. Д. Лелюшенко) прорвали фронт оборонявшихся против них двух моторизованных дивизий противника. К исходу дня 7 декабря они продвинулись на 25 км. 1-я Ударная армия (генерал-лейтенант В. И. Кузнецов) основные усилия сосредоточила на правом фланге и в центре, в районе Яхромы.

Наиболее трудным был переход в контрнаступление 20-й (генерал-майор А. А. Власов) и 16-й армий (генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский). Только 9 декабря начался отход противостоящих 16-й армии немецких войск в северо-западном и западном направлениях.

Основные бои на правом крыле Западного фронта развернулись вокруг Клина. Уже к вечеру 13 декабря клинская группировка противника оказалась в полуокружении. В ночь на 15 декабря части 30-й армии вошли в Клин. После завершения боёв 16 декабря 1941 года 30-я армия была передана в состав Калининского фронта.

В это время 16-я и 20-я армии продвигались на запад. На рубеже Истринского водохранилища немецкие войска пытались оказать советским войскам серьёзное и длительное сопротивление. Вода из водохранилища была спущена, лёд опустился на несколько метров и у западного берега был покрыт слоем воды в 35—40 см. Однако 15 декабря выход двух советских фланговых группировок севернее и южнее водохранилища заставил немецкое командование быстро отступить в западном направлении. Тем самым оборона противника на рубеже Истринского водохранилища была прорвана.

11 декабря в наступление перешла 5-я армия (генерал-лейтенант Л. А. Говоров). Она обеспечила ввод в бой 2-го гвардейского кавалерийского корпуса генерал-майора Л. М. Доватора. В первый же день наступления противник был отброшен от своих позиций на северном берегу Москвы-реки. Заняты районы Колюбакино-Локотня, освобождён ряд населённых пунктов.

20 декабря немецкие войска были выбиты из Волоколамска. В этот же день правофланговые части 1-й ударной армии, развивая преследование противника, вышли к р. Ламе. Попытка 1-й Ударной, 16-й и 20-й армий сходу прорвать оборону противника существенных результатов не дала. Боевые действия на этом рубеже приняли затяжной характер.

Наро-Фоминско-Боровская операция

14 октября 1941 года части 57-го моторизованного корпуса вермахта в составе 258-й пехотной и 3-й моторизованной дивизий, усиленные 21-м танковым полком 20-й танковой дивизии, используя слабо защищённый стык 5-й и 43-й советских армий, взяли Боровск^[95]. 21 октября 1941 года 258-я пехотная дивизия 57-го моторизованного корпуса вермахта, используя полосу прорыва в районе Вереи, Боровска и Малоярославца, подошла к окраинам Наро-Фоминска^[96]. На следующий день, 22 октября, завязались многодневные уличные бои с частями 33-й армии (генерал- лейтенант М. Г. Ефремов) в самом городе^[97].

Попытки отбить город командование 33 армии предпринимало вплоть до 28 октября, в этот день части 1-й гвардейской мотострелковой дивизии попытались выбить противника с северо-восточных окраин города, но понесли ощутимые потери и к вечеру были вынуждены отойти на исходные позиции. После чего, до середины декабря 1941 года на линии фронта в районе Наро-Фоминска установилось относительное затишье и стороны перешли к обороне^[98][99].

Передовые позиции немцев в районе Наро-Фоминска были расположены в 50—70 километрах от Москвы, сконцентрированная там группировка, усиленная артиллерией, представляла реальную угрозу для столицы. Это направление находилось «на особом контроле» командования Западного фронта и Ставки. В октябре — декабре были усилены личным составом и вооружением почти все дивизии, стоящие по берегам реки Нары, прибывали новые свежие части из глубины страны.

Штаб 33-й армии разработал план операции по захвату города в начале декабря. 13 декабря был получен приказ о начале наступления. В центре фронта была проведена разведка боем, после чего вперёд пошли части 1-й гвардейской мотострелковой дивизии, усиленные отдельными лыжными батальонами. Сводным передовым отрядом руководил командир 6-го мотострелкового полка полковник Гребнёв. Вскоре к ним присоединились части 110, 113 и 222-й стрелковых дивизий. Наличие на всех участках наступления миномётов поддержки позволяло массированно уничтожать противника на дальних подступах. Город обороняли 33, 351 и 81-й полки. Но ни в этот, ни в последующие дни следующей недели РККА не удалось захватить Наро-Фоминск. За время затишья октября-ноября немцы успели основательно укрепить позиции, продумали систему перекрёстного огня, простреливались и те участки, которые не имели сплошной линии обороны. Были обустроены отдельные малозаметные опорные и хорошо укреплённые пункты с системой необходимых коммуникаций^[100].

Упорные бои шли по всему фронту 33-й армии. Наиболее ожесточённые развернулись 18 декабря, в этот день в наступление перешли и основные силы левофланговой 43-й и правофланговой 5-й армий. Тем не менее, фронтальные атаки успеха не имели и в штабе 33-й армии стали искать слабые места в обороне противника, чтобы пробить брешь и затем развить наступление поступающими резервами.

Гальдер записал и впоследствии опубликовал высказывания Гитлера на совещании 20 декабря 1941 года:

…Организация заградотрядов… Сжигать населенные пункты! Клюге должен остановить правый фланг 4-й армии. 4-й армии нельзя отступать… Держать оборону и сражаться до последнего. Добровольно не отступать ни шагу назад. Прорвавшиеся подвижные части противника уничтожать непосредственно в тылу.

— Приводится по тексту издания: Михеенков С. Е. «Армия, которую предали. Трагедия 33-й армии генерала М. Г. Ефремова. 1941–1942»^[101]

Немецкие части буквально «вгрызлись в землю», часто контратаковали и пытались удержать каждый метр, каждый дом до последнего солдата. В штабе фронта были недовольны действиями командования 33-й армии и после ликвидации очередного прорыва к Кубинке у Ефремова забрали все фронтовые резервы, а свежие дивизии едва закрывали фронт.

26 декабря сибирская 93-я стрелковая дивизия генерал-майора К. М. Эрастова, вошедшая накануне в состав 33-й армии, с ходу вступила в бой и на стыке с 43-й армией прорвала оборону противника. Вместе с бойцами 113-й стрелковой дивизии красноармейцы начали развивать успешное наступление на Добрино, Старомихайловское в юго-восточном направлении на железнодорожную станцию и посёлок Балабаново. Пытаясь избежать окружения, противник спешно начал выводить из Наро-Фоминска основные силы в направлении на Боровск, оставив в городе сильные заслоны. Но к исходу того же дня Наро-Фоминск удалось практически полностью очистить от противника.

28 декабря частями 5-го воздушно-десантного корпуса 43-й армии и 93-й стрелковой дивизии 33-й армии был освобождён посёлок и станция Балабаново, а 2 января 1942 года город Малоярославец.

31 декабря 1941 года 129-й стрелковый полк 93-й стрелковой дивизии обошёл Боровск с юга и перерезал дорогу на Малоярославец в районе деревни Уваровское. Затем, в этот же день вечером, 129-й полк перерезал дорогу из Боровска на запад в сторону Медыни в районе деревни Бутовка. На окраинах Боровска и в самом городе начинаются бои. 3 января 129-й стрелковый полк завершил свой обходной манёвр и перекрыл третью дорогу из Боровска — на Верею. С востока в район пригорода Боровска села Роща подошла 201-я Латвийская дивизия полковника Г. Г. Паэгле. На северо-востока сражались части 338-й стрелковой дивизии полковника В. Г. Кучинева. Немецкий гарнизон в Боровске оказался полностью окружённым нашими войсками. Бушевавшие 4-х дневные бои в Боровске, доходившие зачастую до рукопашной, завершились рано утром 4 января 1942 года^[102]. Немецкая группировка в Боровске была уничтожена, закончилась оккупация Боровска, продолжавшаяся с 14 октября 1941 года^[103].

Окончательно территория Боровского района была освобождена от немецких войск только 15-16 января 1942 года с подходом к Боровску 160-й стрелковой дивизии.

Елецкая наступательная операция

Москва, Елец — войне конец!

— Из немецкой агитационной листовки осени 1941 года

2-я танковая армия Гудериана развивала наступление на столицу, с задачей обойти Москву с юго-востока. Правый её фланг в полосе Елец — Богородицк прикрывала 2-я немецкая армия, действовавшая против правого крыла Юго-Западного фронта (3-я и 13-я армии). В начале ноября 2-я армия противника была усилена частями 34-го и 35-го армейских корпусов^[104].

С наступлением холодов и «стабилизацией грунтовых дорог», 18 ноября передовая группа Гудериана нанесла удар на Богородицк и прорвала фронт в зоне ответственности 50-й армии Западного фронта на участке Кундуки — Никитское. В прорыв тут же были введены основные силы, которые устремились на Сталиногорск и Каширу.

Одновременно с целью расширения образовавшегося прорыва на восток и юго-восток 112-я, 167-я пехотные и 18-я танковая дивизии начали наступление на участке Волово — Маслово и далее в направлении на Ефремов, который был занят противником 22 ноября^[104].

25 ноября наступающая правее, на южном фланге группы армий «Центр», 2-я немецкая армия атаковала правое крыло Юго-Западного фронта тремя ударными группами, направлениями на Лебедянь, Елец, Задонск и Касторное. 26 ноября немцы захватили Ливны, 3 декабря — Павелец а 4 декабря крупный железнодорожный узел — город Елец^[105].

Были перерезаны важнейшие железные и автомобильные дороги, что лишало Красную Армию возможности оперативно снабжать и перегруппировывать свои войска в районе Тулы, Михайлова и Рязани. В результате тяжёлых оборонительных боёв конца ноября — начала декабря в районе Ефремов — Ливны наши войска понесли ощутимые потери, нуждались в пополнении людьми и техникой.

5 декабря 3-й (генерал-майор Я. Г. Крейзер) и 13-й (генерал-майор Городнянский А. М.) армиям Юго-Западного фронта, Ставкой и командованием фронта были поставлены две основные задачи: разгромить елецкую группировку противника и организовав контрнаступление, мобильными подвижными группами выйти в район Хомутово — Верховье, создавая тем самым угрозу тылам армии Гейнца Гудериана^[105].

Замысел контрнаступления правого крыла Юго-Западного фронта возник около 20 ноября. По воспоминаниям С. П. Иванова, занимавшего тогда должность начальника оперативного отдела штаба 13-й армии, именно в этот день командование армии впервые узнало о нём на совещании в штабе ЮЗФ в Воронеже от начальника штаба фронта П. И. Бодина. Тогда же был получен приказ командующего фронтом С. К. Тимошенко о срочной подготовке плана операции.

— В. Гончаров «Елецкая операция»^[104].

В предстоящей операции предполагалось задействовать три общевойсковых армии — 3-ю, 13-ю и 40-ю, но основная задача была поставлена бойцам и командирам 13-й армии, понесшей большие потери в октябрьских сражениях под Брянском и Орлом. В строю было не более 20 тысяч человек и всего 21 орудие. В начале декабря её части были пополнены личным составом и вооружением, в состав армии вошли: 1-й гвардейская, 34-я мотострелковая и 32-я кавалерийская дивизии, а также 129-я танковая бригада и четыре артиллерийских полка РГК. Стрелковые подразделения получили около 200 противотанковых ружей. Прибывающие войска разгружались и сосредотачивались под постоянными бомбёжками противника в районе узловой железнодорожной станции Касторная и ускоренным маршем направлялись на исходные позиции за 50 — 70 километров от пункта выгрузки.

В первых числах декабря немцы всё ещё не фиксировали явных «приготовлений Советов к контрнаступлению». Войска 2-й немецкой армии продолжали медленно продвигаться вперёд. 2 декабря части 134-й пехотной дивизии перерезали шоссе Москва — Ростов на Дону, заняв посёлок Становое в 23 км севернее Ельца и село Казаки в 15 км западнее города. На южную окраину города выходили части 45-й пехотной дивизии^[104].

4 декабря контрударом 1-го гвардейского кавалерийского корпуса ударная группа «Эбербах»^[g] и 17-я танковая дивизия были отброшены от Каширы до Мордвеса.

К исходу того же дня командующий 13-й армией генерал-майор Городнянский приказал оставить город Елец с задачей не допустить продвижения противника на север где уже была сосредоточена ударная группа полковника Я. Г. Кулиева, бойцы и командиры которой были готовы к нанесению контрудара севернее Ельца, в направлении на Тросну — Становое. Бойцам группы Кулиева удалось вклиниться в оборону противника на несколько километров, но к вечеру они были вынуждены отойти на исходные позиции. Одновременно с юга был нанесён удар частями 148-й стрелковой дивизии, который также не имел особого успеха. К 5 декабря боевые действия частей 13-й армии развернулись в районе городов: Ефремов, Елец, Касторное и Ливны, на фронте около 110 км и глубиной в 90-100 км^[105][104].

Генеральное наступление правого фланга Юго-Западного фронта началось 6 декабря ударом северной группы генерал-майора К. С. Москаленко^[h], также в обход Ельца с севера. 7 декабря в наступление, но уже южнее города была введена фронтовая (южная конно-механизированная) группа генерал-лейтенанта Ф. Я. Костенко^[i][105].

В центре наступали: 148-я стрелковая дивизия (полковник Ф. М. Черокманов), 129-я танковая бригада, 38-й мотоциклетный полк, 143-я стрелковая дивизия (полковник Г. А. Курносов), 6-я стрелковая дивизия (полковник М. Д. Гришин)^[105][104].

После упорных боёв встреча двух подвижных групп и завершение окружения частей немецких 45-й и 134-й пехотных дивизий западнее Ельца состоялись 14 декабря. В ночь на 15 декабря командир 134-й пехотной дивизии генерал-лейтенант фон Кохенгаузен застрелился в своей машине на дороге. В течение 15 декабря окружённые части двух немецких дивизий были раздроблены на несколько частей, а 16 декабря — рассеяны или уничтожены^[104].

24 декабря был воссоздан Брянский фронт (командующий — генерал-полковник Я. Т. Черевиченко). Ему были подчинены 3-я, 13-я и свежая 61-я армии. К середине января 1942 года войска продвинулись на 30-130 километров. Вскоре линия фронта стабилизировалась, на отдельных участках вплоть до середины лета 1943 года, поскольку прорвать глубоко эшелонированную оборону противника в районе Орла силами трёх, потрёпанных в декабрьских сражениях армий было тогда невозможно^[106].

Тульская наступательная операция

После того как в начале декабря активности у наступающих немецких войск на тульском направлении заметно поубавилось, советские войска, получив подкрепление предприняли мощный контрудар, целью которого был разгром ударной группировки немецких войск, действовавшей на тульском направлении и ликвидация угрозы обхода Москвы с юга и юго-востока. Планировалось силами вновь сформированной 10-й армии генерал-лейтенанта Ф. И. Голикова нанести мощный удар во фланг 2-й танковой армии противника, где на широком фронте наступала немецкая 10-я моторизованная дивизия^[j][107].

Части 10-й армии перешли в наступление 6 декабря, к утру 7 декабря бойцами 328-й стрелковой дивизии был освобождён город Михайлов^[108]. Кавалеристы 1-го гвардейского кавкорпуса генерал-майора П. А. Белова 9 декабря завладели городом Венёв, 11 декабря ими был освобождён Сталиногорск, 14 декабря важнейший железнодорожный узел станция Узловая, передовые части кавалеристов вышли к реке Упе^[107][109].

14 декабря в наступление перешли дивизии 49-й армии. За два дня боёв её войска продвинулись на 15-30 км. С 16 по 19 декабря была проведена операция по освобождению города и железнодорожной станции Алексин на р. Оке где немцы имели прочную эшелонированную оборону. В результате стремительного удара были разгромлены 131-я, 31-я и части 52-й пехотных дивизий противника. Немцы потеряли в Алексине и окрестностях около 8000 человек убитыми и ранеными, много техники, оружия и снаряжения^[110].

Освободив город части 49-й армии приступили к выполнению сложной задачи по захвату плацдармов на левом берегу широкой и полноводной Оки. Через реку в нескольких местах были наморожены переправы, лёд утолщён, и по этим ледяным дорогам переправляли стрелковые подразделения и технику. Были захвачены левобережные плацдармы, что дало возможность с меньшими потерями освободить Тарусу 19 декабря и в дальнейшем развивать наступление на Калугу, Высокиничи и Недельное^[111].

Захаркин переиграл немецкие штабы и выставил на направлении главного удара на фронте в 10 километров: 26 744 штыка против 3500, которыми располагал на утро 16 декабря 1941 года противник; 1158 станковых и ручных пулемётов против 292 немецких; 469 стволов артиллерии и миномётов против 109 немецких и 36 танков различного типа, в том числе тяжелых КВ и Т-34, против 11 легких и средних немецких.

— С. Е. Михеенков. «Кровавый плацдарм. 49-я армия в прорыве под Тарусой и боях на реке Угре. 1941-1942»^[112]

Частям 50-й армии И. В. Болдина была поставлена особая задача. В своей книге о битве за Москву маршал Шапошников, отмечал:

Еще в процессе Тульской операции началось перерастание её в новую Калужскую операцию 50-й армии, что нашло своё выражение в перегруппировке армии со щёкинского (южного) направления на северо-западное направление.

— приводится по тексту: С. Е. Михеенков. «Остановить Гудериана. 50-я армия в сражениях за Тулу и Калугу. 1941-1942»^[109]

На следующий день после начала операции 49-й армии по освобождению Алексина — 17 декабря войска 50-й армии перешли в наступление на южном направлении и с ходу овладели опорным пунктом немцев — посёлком Щёкино в 25 километрах от Тулы. Нескольким ранее, выполняя директиву командующего Западного фронта, в штабе армии был разработан план стремительного броска на Калугу. Для чего из вновь прибывших частей была создана ударная группировка, которую возглавил заместитель Болдина — генерал-майор В. С. Попов. После овладения посёлком Щёкино войска генерала Болдина были развёрнуты в западном и северо-западном направлении, получив задачу во взаимодействии с частями 49-й армии генерала Захаркина овладеть Калугой^[113].

В итоге операции войска противника были отброшены на 60 — 130 километров по всему фронту. Были созданы плацдармы для дальнейшего развития наступления в направлении Калуги и крупной узловой железнодорожной станции Сухиничи в 265 километрах юго-западнее Москвы^[107].

Калужская операция

В составе 50-й армии была создана подвижная ударная группа под командованием заместителя командующего армией генерал-майора В. С. Попова^[k]. Не ввязываясь в бои группа Попова к исходу 20 декабря скрытно подошла к Калуге с юга и утром 21 декабря, захватив мост через р. Оку, ворвалась в город, завязав уличные бои с гарнизоном противника.

С 22 по 29 декабря вела тяжёлые бои в условиях окружения с подошедшими на помощь Калужскому гарнизону противника — частями 31-й, 131-й, 137-й пехотных и 20-й танковой дивизий, 4-го полка СС «Остмарк», спешно переброшенного в район Калуги из Кракова по воздуху. 3-й батальон этого полка яростно оборонял район железнодорожного вокзала, который полностью захватить удалось лишь к утру 30-го декабря бойцам 885-го сп 340-й стрелковой дивизии^[116][117].

24 декабря 1941 года кавалеристы оперативной группы генерала П. А. Белова^[l] вышли к Лихвину южнее Калуги, группе была поставлена задача «стремительно выйти к реке Оке, форсировать её севернее Белёва и повернув главные силы на северо-запад, — 28 декабря овладеть Юхновым». 10-й армии было приказано занять Белёв и крупный железнодорожный узел Сухиничи^[114].

Немецкие части, отходящие из района Тулы и Алексина, оказались глубоко охвачены с юга. Воспользовавшись этим, обходной манёвр начали выполнять дивизии 50-й армии. Одновременно левофланговые дивизии 49-й армии нависли над калужской группировкой противника с севера и вели кровопролитные бои с его укреплёнными центрами по всей линии железной дороги Москва — Брянск от Ерденево до Сляднево и восстановленной оккупантами рокаде — Старокалужскому шоссе^[m][120].

Противник пытался удержать Калугу, превратив город в опорный пункт^[n]. Только в ночь на 30 декабря 1941 года силами 258-й и 340-й стрелковых дивизий, а также бойцов группы Попова удалось выбить немцев из города. Уцелевшие части противника начали отход на Кондрово и Юхнов. На железнодорожной станции бойцам 885-го сп удалось захватить: загруженный эшелон к отправке с 30 танками, 11 гаубичными орудиями, 1110 ящиками мин, 15 миномётами, несколькими ящиками со снарядами, несколькими станковыми пулемётами, несколькими миллионами патронов, а также много другого имущества и продовольствия^[121][122].

На станции мы захватили много вагонов с рождественскими подарками. Были там велосипеды; оставленные, видимо, с осеннего наступления. Я выбрал себе один и катался на нём по разбитой Калуге. Мне наш ротный, дядька Петро, и говорит: «Что ты как маленький! Город взяли, а ты …»

А я в роте и вправду был самый молодой — только-только семнадцать исполнилось. Ребята смотрят на меня, как я катаюсь на велосипеде, смеются. Гляжу. По улице навстречу идет девочка лет десяти. Я ей и подарил свой трофей. Ох и·рада ж она была!

— Михеенков С. Е. «В донесениях не сообщалось. Жизнь и смерть солдата Великой Отечественной...»^[123]

Кровопролитные бои в 15-20 километрах севернее Калуги на участке Ерденево — Мызги — Сляднево части 49-й армии генерала И. Г. Захаркина вели вплоть до 10 января 1942 года. Только деревня Мызги, расположенная на развилке дорог, 8 суток подряд переходила из рук в руки по нескольку раз^[124].

Белёвско-Козельская операция

Продолжая наступление, части группы генерала Белова 28 декабря овладели Козельском^[125]. За несколько дней до этого, — 25 декабря, командующий 2-й танковой армией Гейнц Гудериан был смещён со своего поста. Войска 2-й танковой армии и 2-й полевой армии были объединены в армейскую группу генерала танковых войск Рудольфа Шмидта.

27 декабря наступление на Белёв предприняла советская 10-я армия. 31 декабря город был освобождён. Стрелковые дивизии продолжали наступление на Сухиничи и достигли окраин города 2 января 1942 года. В тот же день части 323-й стрелковой дивизии, обойдя город с севера, захватили Михалевичи и вели бои за станцию Сухиничи-Главные; однако, натолкнувшись на возрастающее сопротивление противника, дальше продвинуться не смогли и перешли к обороне. К 6 января немецкая группировка в городе была полностью окружена и бои приобрели позиционный характер. Сухиничи были полностью очищены от гитлеровцев лишь к утру 29 января 1942 года^[126].

Перемены в немецком командовании[править | править код]

Приказ Гитлера о приостановке отступления, переданный командованию группы армий 16 декабря, запрещал отход крупных соединений сухопутной армии на больших пространствах. Группе армий ставилась задача, стянув все резервы, ликвидировать прорывы и удерживать линию обороны.

…удерживать фронт до последнего солдата… Командующим, командирам и офицерам, лично воздействуя на войска, сделать все возможное, чтобы заставить их удерживать свои позиции и оказывать фанатически упорное сопротивление противнику, прорвавшемуся на флангах и в тыл. Только подобного рода тактикой можно выиграть время, которое необходимо для переброски подкреплений из Германии и с Западного фронта, о чём я уже отдал приказ. Только когда резервы прибудут на отсечные позиции, можно будет подумать об отходе на эти рубежи…

— К. Рейнгард. «Поворот под Москвой. Крах гитлеровской стратегии зимой 1941/42 года», 1980^[127]

Тяжёлые условия боевых действий и стремительность развивающегося советского контрнаступления пугали некоторых высших командующих вермахта. Генерал Готхард Хейнрици писал жене 19 декабря 1941 года:

Вчера, после временами очень тяжелых боев, мы смогли сдержать давившего на нас противника. Хотя это и не меняет общей ситуации, которая всё ещё более чем серьёзна. Теперь даже верховное командование осознало, что на кону стоит судьба всей кампании. До этого никто не слышал наши предостерегающие окрики. И на верхнем, и на нижнем уровнях было написано достаточно рапортов о состоянии и слабости наших войск. Игнорируя недостаток зимнего обмундирования, неполноценное питание, неудовлетворительное снабжение и недостаточное количество людских сил, верховное командование желало наступать на Москву, а Гудериан на Тулу. Все предосторожности были отринуты. Теперь они заявляют: пожертвуйте собой, чтобы ситуация вновь выправилась.

— Заметки о войне на уничтожение. Восточный фронт 1941—1942 гг. в записях генерала Хейнрици^[128]

«Стоп-приказ» Гитлера получил противоречивую оценку. Начальник штаба 4-й немецкой армии Г. Блюментрит писал:

Гитлер верил, что он один сможет избавить свою армию от катастрофы, которая неотвратимо надвигалась под Москвой. И если говорить откровенно, он этого действительно добился. Его фанатичный приказ, обязывавший войска стойко держаться на каждой позиции и в самых неблагоприятных условиях, был, безусловно, правильным. Гитлер инстинктивно понял, что любое отступление по снегам и льду через несколько дней приведёт к распаду всего фронта, и тогда немецкую армию постигла бы та же участь, что и Великую армию Наполеона…

— «Роковые решения». М.: Военное издательство. 1958^[129]

В результате отступления от Москвы 19 декабря был отстранён от должности главнокомандующий сухопутными войсками генерал-фельдмаршал фон Браухич, командование армией принял на себя лично Гитлер. В тот же день генерал-фельдмаршал фон Бок был смещён с поста командующего группой армий «Центр», на его место был назначен ранее командовавший 4-й армией генерал-фельдмаршал Ханс Гюнтер фон Клюге. Командующим немецкой 4-й армией был назначен генерал горных войск Кюблер. 8 января 1942 года генерал-полковник Эрих Гёпнер был отстранён от командования 4-й танковой армией с формулировкой «за трусость и неподчинение приказам», уволен из вооружённых сил с лишением всех наград и пенсии.

Ржевско-Вяземская стратегическая наступательная операция

После завершения контрнаступления под Москвой без паузы началась Ржевско-Вяземская наступательная операция. Ставка ВГК в своей директиве от 7 января 1942 года приказала охватывающими ударами армий правого крыла Калининского фронта из района северо-западнее Ржева на Сычёвку, Вязьму и войск левого крыла Западного фронта из района Калуги в направлении Юхнова, Вязи с одновременным наступлением остальных армий Западного фронта на Сычёвку и Гжатск окружить, расчленить и уничтожить основные силы группы армий «Центр» в районе Ржева, Вязьмы, Юхнова, Гжатска.

Результатом Ржевско-Вяземской операции, продолжавшейся до апреля 1942 года, стало освобождение Московской, Тульской и ряда районов Калининской и Смоленской областей. Однако, несмотря на очень большие потери советских войск, окружить и уничтожить ржевско-вяземскую группировку вермахта им не удалось.

Итоги контрнаступления под Москвой

В ходе сражения немецкие войска потерпели ощутимое поражение. В результате контрнаступления и общего наступления они были отброшены на 100—250 км. Полностью были освобождены Тульская, Рязанская и Московская области, многие районы Калининской, Смоленской и Орловской областей.

Красная Армия в битве под Москвой впервые за шесть месяцев войны нанесла крупнейшее поражение главной группировке гитлеровских войск. Это была наша первая стратегическая победа над вермахтом. До этого Советские Вооруженные Силы уже осуществили ряд серьёзных операций, замедливших продвижение вермахта на всех трёх главных направлениях его ударов. Тем не менее они по своим масштабам и результатам уступают великой битве у стен советской столицы.

— Г. К. Жуков. «Воспоминания и размышления» М. 1971^[130].

Министр пропаганды Геббельс, перед началом вторжения считавший, что «большевизм рухнет как карточный домик», уже 2 июля записывает в дневнике:

В общем, происходят очень тяжелые бои. О «прогулке» не может быть и речи. Красный режим мобилизовал народ. К этому прибавляется ещё и баснословное упрямство русских. Наши солдаты еле справляются. Но до сих пор все идет по плану. Положение не критическое, но серьёзное и требует всех усилий.

— Приводится по тексту издания: Е. М. Ржевская «Геббельс. Портрет на фоне дневника», 1994^[134].

Генерал Гюнтер Блюментрит:

Теперь политическим руководителям Германии важно было понять, что дни блицкрига канули в прошлое. Нам противостояла армия, по своим боевым качествам намного превосходившая все другие армии, с которыми нам когда-либо приходилось встречаться на поле боя. Но следует сказать, что и немецкая армия продемонстрировала высокую моральную стойкость в преодолении всех бедствий и опасностей, обрушившихся на неё.

— Приводится по тексту издания: Д. З. Муриев «Провал операции „Тайфун“», 1972.^[135].

Президиум ВС СССР Указом от 1 мая 1944 года учредил медаль «За оборону Москвы»: по состоянию на 1 января 1995 года медалью «За оборону Москвы» награждено приблизительно 1 028 600 человек.

Дипломатические последствия

В послании британского премьера Уинстона Черчилля от 21 ноября 1941 года, адресованном Иосифу Сталину отмечалось:

Мы готовы командировать в ближайшем будущем Министра Иностранных Дел Идена, с которым Вы знакомы. Его будут сопровождать высокопоставленные военные и другие эксперты, и он сможет обсудить любой вопрос, касающийся войны, включая посылку войск не только на Кавказ, но и на линию фронта Ваших армий на Юге. Ни наши судовые ресурсы, ни наши коммуникации не позволят ввести в действие значительные силы, и даже при этом Вам придется выбирать между войсками и поставками через Персию

— приводится по тексту издания: В. М. Бережков «Страницы дипломатической истории»^[136]

Черчилль писал, что «хочет работать [со Сталиным] столь же дружественно, как работает с Рузвельтом»^[137]. Также в документе отмечалась решимость Великобритании объявить войну Финляндии, если та в ближайшие 15 дней не прекратит военные действий против СССР^[137][138].

Британский премьер предлагал более детально обсудить будущие советско-британские отношения и послевоенную организацию мира:

Когда война будет выиграна, в чём я уверен, мы ожидаем, что Советская Россия, Великобритания и США встретятся за столом конференции победы как три главных участника и как те, чьими действиями будет уничтожен нацизм. Естественно, первая задача будет состоять в том, чтобы помешать Германии, и в особенности Пруссии, напасть на нас в третий раз. Тот факт, что Россия является коммунистическим государством и что Британия и США не являются такими государствами и не намерены ими быть, не является каким-либо препятствием для составления нами хорошего плана обеспечения нашей взаимной безопасности и наших законных интересов. Министр Иностранных Дел сможет обсудить с Вами все эти вопросы.

— Там же^[136]

После согласования всех формальностей было принято решение о визите британского министра иностранных дел Энтони Идена (англ. Robert Anthony Eden) в Москву. 7 декабря 1941 года на тяжёлом крейсере «Кент» (HMS Kent ⁵⁴) ВМС Британии, с военно-морской базы Скапа-Флоу на Оркнейских островах переговорщики отправились в СССР. Переход морем занял четверо с половиной суток. Британскую делегацию сопровождал посол СССР в Великобритании И. М. Майский^[137][139].

12 декабря 1941 года делегация прибыла в Мурманск и пересев на поезд, — 15 декабря уже была в Москве, где к английскому министру иностранных дел присоединился посол Великобритании в СССР — Стаффорд Криппс (англ. Richard Stafford Cripps), который из-за спешной эвакуации дипломатического корпуса в Куйбышев в течение нескольких недель не имел прямого контакта с советским военно-политическим руководством.

Британская делегация находилась в Москве почти неделю. За это время Иден имел несколько встреч с И. В. Сталиным и В. М. Молотовым, в ходе которых состоялся обмен мнениями по проблемам совместного участия в войне против Нацистской Германии и о «послевоенном переустройстве мира», предложенных к обсуждению Черчиллем в послании от 21 ноября 1941 года.

Желая добиться от западных партнёров реального военного сотрудничества Сталин пытался расширить рамки и политического. Советской стороной был предложен «встречный план послевоенного урегулирования», согласно которому:

• Восточная Пруссия передаётся Польше, Тильзит и германская территория к северу от Немана — Литовской ССР. Рейнская область отделяется от Германии. Австрия и, возможно, Бавария обретают независимость.
• Если Франция теряет статус великой державы, то Великобритания занимает Булонь и Дюнкерк как военные базы, а также опорные пункты в Бельгии и Нидерландах.
• Советская сторона не возражала бы против британских военных баз в Норвегии и Швеции.
• Западная граница СССР (в том числе по итогам советско-финляндской войны 1939—1940 гг.) должна быть признана британской стороной по состоянию на 22 июня 1941 года, включая прибалтийские республики, Бессарабию и Северную Буковину в составе Советского государства.
• Румыния должна будет предоставить СССР военно-воздушные базы^[138].

Сталин предложил подписать соответствующий секретный протокол, однако Иден, сославшись на Атлантическую хартию заметил, что без консультации с кабинетом министров он не готов подписывать протокол и что британское правительство ещё не пришло к окончательному мнению о послевоенных границах^[140][138].

В ходе переговоров британская сторона подтвердила, что поставки военной техники, боеприпасов и прочей необходимой СССР продукции будут продолжены и в 1942 году, а объём их будет увеличиваться. Сторонам не удалось решить вопрос о непосредственном участии английских солдат в боевых действиях. Англичане предлагали ограничить свой вклад «охраной нефтяных районов на Кавказе», но с этим советское правительство не согласилось. Также рассматривался вопрос о войне с Японией. Сталин заявил, что если японцы нападут на нас, то мы будем сражаться, но нам предпочтительнее, чтобы это случилось как можно позднее.

Иден высказал пожелание побывать на фронте и 19 декабря 1941 года он и члены его делегации посетили Клин, проехав по местам, откуда гитлеровцы были выбиты 15 декабря, после чего убыли в Мурманск^[141].

Позднее было опубликовано совместное англо-советское коммюнике. В нём отмечалось, что стороны «добились единства взглядов на все вопросы дальнейшего ведения войны»^[141].

СЕВАСТО́ПОЛЬСКАЯ ОБОРО́НА 1941–42, боевые действия частей Черноморского флота (ЧФ) и Красной Армии при поддержке гор. населения по защите Севастополя от германо-рум. войск в ходе Вел. Отеч. войны; наиболее длительная оборона воен.-мор. базы во 2-ю мировую войну. Осадное положение введено в городе 29.10.1941 приказом зам. команд. ЧФ и нач. гарнизона Севастополя контр-адм. Г. В. Жукова. 4 нояб. приказом команд. войсками Крыма вице-адм. Г. И. Левченко был создан Севастопольский оборонит. р-н (СОР) для обороны города с суши, 7 нояб. вместо него директивой Ставки Верховного Главнокомандования (ВГК) образован СОР для оперативного руководства С. о. с суши, моря и воздуха во главе с команд. ЧФ вице-адм. Ф. С. Октябрьским.

Силы сторон

С моря и воздуха город защищали 2 береговые бронебашенные батареи (ББ) – № 30 и № 35, имевшие по 4 орудия калибра 305 мм (располагались в устье р. Бельбек и близ мыса Херсонес соответственно). Для защиты Севастополя с суши в 3–17 км от гор. границы гарнизоном и горожанами под рук. нач. инженерного отдела ЧФ воен. инженера 1 ранга В. Г. Парамонова в июле – октябре возведено 3 рубежа арт. и пулемётных дотов и дзотов, усиленных минными полями и проволочными заграждениями, – главный, тыловой и передовой (не достроен). В Стрелецкой, Карантинной и Южной бухтах базировались преим. сторожевые катера и катерные тральщики; боевые корабли, уведённые 1 нояб. в др. черноморские порты, как правило, сопровождали конвои, доставлявшие в город пополнения, вооружение, провиант и эвакуировавшие раненых. Численность участников С. о. к середине нояб. 1941 достигла 55 тыс. чел., среди них – силы береговой обороны ЧФ (команд. – ген.-м. П. А. Моргунов, ок. 23 тыс. чел., гл. обр. мор. пехота), ВВС ЧФ (команд. – ген.-м. авиации Н. А. Остряков, с мая 1942 ген.-м. авиации В. В. Ермаченков, ок. 1 тыс. чел., 103 самолёта), ПВО ЧФ (ок. 4 тыс. чел., 75 орудий), части Приморской армии, отступившие к Севастополю после завершения Одессы обороны 1941 (команд. – ген.-м. И. Е. Петров, 19 тыс. чел., 107 орудий). Противник сосредоточил вокруг города 11-ю армию вермахта (включала рум. горнострелковый корпус) под команд. ген.-полк. Э. фон Манштейна (св. 60 тыс. чел., ок. 900 орудий и 150 единиц бронетехники), поддерживаемую 4-м авиакорпусом люфтваффе (св. 200 самолётов). В ходе С. о. силы обеих противоборствующих сторон пополнялись. К лету 1942 сов. войска имели: 106 тыс. чел., св. 600 орудий, ок. 40 танков и 105 самолётов, германо-румынские – св. 166 тыс. чел., св. 1,3 тыс. орудий (в т. ч. сверхтяжёлые осадные – 2 самоходные мортиры системы «Карл» калибра 600 мм и крупнейшее в мире арт. орудие на ж.-д. ходу «Дора» калибра 800 мм, размещённое в скалах близ г. Бахчисарай), ок. 450 штурмовых орудий и танков, а также 528 самолётов 8-го авиакорпуса люфтваффе.

Ход обороны

Началом С. о. принято считать бой 30.10–2.11.1941 54-й береговой батареи ЧФ с передовыми частями 11-й армии в районе с. Николаевка (ныне посёлок) Симферопольского р-на. К 10 нояб. Севастополь был с суши блокирован противником, прорвавшим передовой рубеж обороны в районах деревень Гаджикой (ныне с. Пироговка), Дуванкой (ныне с. Верхнесадовое), дер. Черкез-Кермен и хутора Мекензия (оба ныне не существуют). В ходе первого штурма 11–21 нояб. гл. удар наносился с юго-востока: взяты сёла Кучук-Мускомья (ныне Резервное) и Варнутка (ныне Гончарное), в районе высоты 386,6 (восточнее г. Балаклава) прорваны передовой и гл. рубежи обороны. Во время второго штурма 17.12.1941 – 1.1.1942, после арт. и авиац. подготовки, гл. удар наносился вдоль долины р. Бельбек и в направлении с. Камышлы из района гор Азис-Оба – Кымыр-Кая (близ дер. Дуванкой) с целью захвата ж.-д. ст. Мекензиевы Горы и выхода к Сев. бухте (ныне Севастопольская), вспомогательные – из дер. Алсу (ныне с. Морозовка) на с. Нижний Чоргунь (ныне Черноречье) вдоль р. Чёрная для овладения ж.-д. ст. Инкерман и из района с. Кучук-Мускомья на Балаклаву. Сов. войска были оттеснены к гл. рубежу обороны (прорван в районе р. Кача), но закрепились близ Мекензиевых Гор благодаря пополнениям, прибывавшим с 21.12.1941, и начавшейся 26 дек. Керченско-Феодосийской десантной операции 1941–42, оттянувшей часть вражеских войск. В янв. 1942 части СОР перешли в контрнаступление и овладели дер. Бельбек (ныне с. Фруктовое). Вскоре на фронте наступило относит. затишье. 20.5–6.6.1942 противник осуществлял массированную авиац. и арт. бомбардировку города. Гл. удар во время третьего штурма 7 июня – 1 июля наносился с севера и северо-востока, вспомогательный – с юго-востока (сопровождались усилившимися авианалётами люфтваффе: ежедневно 400–600 самолёто-вылетов, в конце июня – св. 1200). 17 июня войска вермахта блокировали (26 июня захватили) ББ № 30, 18 июня вышли к сев. побережью Сев. бухты и к 23 июня взяли его под контроль; 29–30 июня заняли Сапун-гору, 30 июня – Малахов курган, в ночь с 30 июня на 1 июля – ж.-д. вокзал и историч. центр Севастополя, 1 июля – Балаклаву. Б. ч. сов. войск (ок. 79 тыс. чел.) отступила на запад к Стрелецкой, Камышовой (1 июля) и Казачьей (2 июля) бухтам. Из-за интенсивного обстрела герм. авиацией и артиллерией эвакуация командного состава, войск и ценностей СОР (разрешена Ставкой ВГК 30 июня) с Херсонесского п-ова осуществлена в ограниченном масштабе: удалось вывезти ок. 3 тыс. чел. гл. обр. 1–3 июля. Ок. 40 тыс. чел. попали в плен (по оценке Э. фон Манштейна), св. 30 тыс. чел. погибли или были расстреляны. До утра 4 июля сов. бойцы удерживали аэродром «Херсонесский маяк», а неск. групп (ок. 140 чел.) до сер. 12 июля продолжали сопротивление на ББ № 35. Общие потери ЧФ и Красной Армии при С. о. составили ок. 200 тыс. чел. (в т. ч. безвозвратные – 157 тыс. чел.).

Значение обороны

С. о. стала важным этапом 1-го периода Вел. Отеч. войны, участники С. о. 8 мес сковывали крупные силы противника, не позволяя ему развернуть наступление на Кавказ.

Указом Президиума ВС СССР от 22.12.1942 учреждена медаль «За оборону Севастополя», ею награждены св. 52,5 тыс. чел. (по состоянию на 1995); ок. 50 чел. удостоены звания Героя Сов. Союза. С. о. посвящена картина А. А. Дейнеки (1942). В память о С. о. в городе созданы мемориал с Вечным огнём (1964–67, 1999, арх. Е. И. Фиалко и др., скульптор В. В. Яковлев), музейный историко-мемориальный комплекс героич. защитникам Севастополя «35-я береговая батарея» (2008–12, арх. А. И. Хомяков).

РЖЕ́ВСКИЕ ОПЕРА́ЦИИ 1942–43, наступательные операции сов. войск во время Вел. Отеч. войны. 1) Ржевско-Вяземская стратегич. операция войск Калининского (команд. – ген.-полк. И. С. Конев) и Зап. (ген. армии Г. К. Жуков) фронтов при поддержке соседних Сев.-Зап. и Брянского фронтов, проведённая 8.1–20.4.1942 с целью разгромить гл. силы герм. группы армий «Центр» (ген.-фельдм. Г. Г. фон Клюге); часть Московской битвы 1941–42. Проводилась без оперативной паузы после завершения контрнаступления сов. войск под Москвой. На завершающем этапе предусматривалась высадка 4-го возд.-десантного корпуса в район юго-западнее Вязьмы с задачей воспрепятствовать отходу частей противника на запад. Войска двух фронтов насчитывали св. 1059 тыс. чел., имели ок. 11 тыс. орудий и миномётов, 474 танка. Противостоявшие им гл. силы группы армий «Центр» включали 625 тыс. чел., ок. 11 тыс. орудий и миномётов, 354 танка, 350 самолётов. В ходе наступления сов. войск герм. командование, стремясь не допустить разгрома группы армий «Центр», спешно перебросило из Зап. Европы 12 дивизий и 2 бригады и нанесло ряд сильных контрударов по наступавшим сов. войскам. После 2 февр. сов. войска, понёсшие большие потери, ощущавшие недостаток боеприпасов и горючего, в значит. мере утратили наступат. потенциал и не смогли продолжать наступление. Не принесли успеха и возд. десанты в район Вязьмы. Часть сов. войск оказалась в окружении, при этом героически погиб команд. 33-й армией ген.-л. М. Г. Ефремов. В результате операции сов. войска нанесли поражение 16 герм. дивизиям (при этом группа армий «Центр» потеряла более 330 тыс. чел.), отбросили противника на запад на 80–250 км, полностью освободили Московскую и Тульскую области, часть Калининской (Тверская) и Смоленской областей. Однако операция осталась незавершённой, поскольку не удалось полностью решить поставленные задачи из-за недостатка танковых соединений и низких темпов наступления. Потери сов. войск: безвозвратные – св. 272 тыс. чел., санитарные – св. 504,5 тыс. чел.

2) Ржевско-Сычёвская операция войск Калининского (ген.-полк. И. С. Конев) и Зап. (ген. армии Г. К. Жуков) фронтов, проведённая 30.7–23.8.1942 против герм. 9-й армии, удерживавшей ржевско-вяземский выступ (стратегически важный плацдарм, обеспечивавший один из кратчайших путей к Москве) в целях его ликвидации и недопущения переброски наиболее боеспособных соединений противника для поддержки группировки войск, наступавшей на Сталинград (ныне Волгоград). В результате затяжных боёв сов. войскам удалось сковать значит. силы врага, но прорвать его оборону и окружить силы 9-й армии в сев. части ржевско-вяземского выступа они не смогли. Тем не менее 30-я и 29-я армии левого крыла Калининского фронта ликвидировали большую часть плацдарма противника на левом берегу Волги и, продвинувшись на 35–40 км, вышли на подступы к Ржеву, а 31-я и 20-я армии правого крыла Зап. фронта освободили ряд населённых пунктов, после чего перешли к обороне. Эта операция отличалась высоким напряжением и большими потерями: герм. 10 пех., 3 танковые и 3 моторизов. дивизии потеряли до 50–80% личного состава, в танковых дивизиях осталось по 20–30 боевых машин из 150–160. Потери сов. войск: безвозвратные – ок. 51,5 тыс. чел., санитарные – св. 142 тыс. чел.

3) Ржевско-Сычёвская операция (кодовое наименование «Марс») войск Калининского (ген.-полк. М. А. Пуркаев) и Зап. (ген.-полк. И. С. Конев) фронтов (общая численность войск – 362 тыс. чел., 1300 танков, 3940 орудий и миномётов, 200 машин реактивной артиллерии); координировал действия фронтов Г. К. Жуков. Проводилась 25.11–20.12.1942 против группировки герм. 9-й армии, оборонявшей ржевский выступ (19 дивизий: 140 тыс. чел., 1900 орудий и миномётов, 125 танков; ген.-полк. В. Модель); в ходе боевых действий она постоянно пополнялась за счёт переброски сил и средств группы армий «Центр» и из резерва герм. командования – всего 10 дивизий. Замысел операции «Марс» предусматривал встречными ударами левого крыла Калининского фронта с запада и правого крыла Зап. фронта с востока разгромить осн. силы 9-й армии и ликвидировать ржевский выступ. Активным наступлением крупных сил Ставка Верховного Главнокомандования (ВГК) предполагала также сковать герм. силы на центр. направлении, препятствуя их переброске под Сталинград, где в это время проходила крупнейшая контрнаступательная операция сов. войск. Наибольших успехов добилась 41-я армия Калининского фронта, которая за 6 дней боёв преодолела от 20 до 25 км. Но уже к 20 нояб. наступат. возможности фронтов оказались исчерпаны, и они перешли к обороне. В ходе операции, ставшей весьма кровопролитной, сов. войска достигли только небольших территориальных успехов. Их общие людские потери составили 215,7 тыс. чел., из них безвозвратные – 70,4 тыс. чел. Значит. потери понесли танковые и механизир. соединения фронтов (Калининский фронт потерял 757, Зап. – 609 танков). Несмотря на то, что осн. цели операции не были достигнуты, она имела большое значение для реализации плана Ставки ВГК на юж. крыле сов.-герм. фронта, т. к. на центр. направлении были скованы крупные силы противника (до 30 дивизий).

4) Ржевско-Вяземская операция войск левого крыла Калининского (ген.-полк. М. А. Пуркаев) и правого крыла Зап. (ген.-полк. В. Д. Соколовский) фронтов, проведённая 2–31.3.1943 с целью разгромить осн. силы герм. группы армий «Центр» (ген.-фельдм. Г. Г. фон Клюге) и ликвидировать ржевско-вяземский выступ. Герм. командование, придавая особое значение этому плацдарму для наступления на Москву, зимой 1942/43 сосредоточило здесь ²/₃ сил группы армий «Центр». Однако успешное наступление сов. войск на юго-зап. направлении, особенно под Сталинградом, вынудило его принять решение об отводе войск и из ржевско-вяземского выступа. Отход начался организованно в ночь на 2 марта. Сов. войска немедленно перешли к преследованию, сковывая своими действиями значит. силы противника. Были освобождены города Ржев, Гжатск, Сычёвка, Белый, Вязьма, ликвидирован ржевско-вяземский выступ, линия фронта отодвинулась от Москвы на 130–160 км и сократилась на 330 км. Это позволило Ставке ВГК вывести в резерв 2 общевойсковые армии и механизир. корпус. В целом операция характеризовалась низкими темпами наступления и чрезмерно осторожными действиями сов. командования.